Птица для R.D.Laing’а

Андрей Левкин

R. однажды научила, как быстро проснуться: делать непривычные-нетипичные, даже невообразимые движения: ну, как-то так и сяк. Дёрнуть себя за волосы, съехать с кровати на пол, ткнуться головой в оконное стекло. Эти — банальные, а спросонья должно получаться и вовсе невообразимое. Лишь бы не как обычно, пойти на балкон курить. Чтобы субъектность осозналась из её ещё отсутствия. Впрочем, подходит и балкон с курением – если держать в голове, что именно надо там сделать: проснуться.

Оттуда видна улица, дальше другая — поперёк, за её домами встает солнце.  Март, почти тепло. Солнце пока низко и тени от собак очень длинные. Или, допустим, буква крупного граффити на ближней стене от каких-то оптических колебаний природы анимируется или это глаза обвыкают заново глядеть на эти виды.

Вот, здесь наяву есть ещё фича, за которую если зацепишься, даже случайно, то всё начнет двигаться и вокруг повсюду отдельные штуки счастья, по которым можно перепрыгивать — то ли как по кочкам на болоте, то ли перескакивать с воздушного потока на следующий, куда-то – ну, на следующий — перемещаясь. Если включиться так, то — от одной простой невообразимой штуки на другую и всё время хорошо. Что не мечта, а часто получается.

По пунктам здесь не расписать, отдельного, стоячего смысла это не имеет, там всегда всякие пустяки, но чётко перекидываешься всякий раз дальше, всё подъезжает для следующего шага само собой: получается какой-то поток, линия – будто в воздухе шёлк, невидимый, серо-голубой примерно. Вообще, вокруг полно штук, чтобы было хорошо, всё получается само собой, если в это вскочить. Вот кайф какое дерево – что тут пояснишь, оно само по себе существенно или потому что во что-то включилось, а во что? Дерево, хорошо же.

Как это устроено, легче понять ранней весной: прохладно, солнце, ветер, старая трава и какой-то дым из садов, где жгут что-то предыдущее – понятно: некая субстанция, какая-то летучая, туда-сюда возить и должна, так что дым понятен – он примерно схоже крутится и раскладывается в воздухе. Что-то прозрачное он окрашивает, делая видимым – как все вот эти слова, с одного на другое перескакивая, с последней буквы на первую букву.

 

Накануне в книжном «Jānis Roze» на Kr.Barona было вот что: «14,000 things to be happy about», by Barbara Ann Kipfer, published in 1990 by Workman Publishing, ― нынешняя уже переиздание от февраля 2014. Логично, такие штуки должны меняться. Количество единиц может возрастать или нет, иногда их приходится вычеркивать, заменять. В общем, много точек, горошин, которые обеспечивают попадание в ощущение счастья. Конечно, это не линия, а леденцы россыпью. Не более того, но всё же. Среди штук (неважно, все или не все там будут понятны, они есть — и ладно):

walking on ice

night music

planning a hike

the light of Tuscany

a bush’s shadow on a tree trunk

moving hurdles

golf rule books

saying «Nice doggy»

cooking your first turkey

city squares

old catalogs

making something new

warm wool socks

a cat running 30 mph

bread factories

the polonaises of Chopin

floor-to celling screens

a third opinion

soap balls

a smile you wear all over

pick-me-ups

ordering French fries

keeping each thing to its season

colored snow

warm water on a cold face

reveling in a lack of structure

making something from magazine instructions

T.T.F.W. – too tacky for words

balloon shades

the LOVE stamp

farewell kisses

learning things together

 

Это, похоже, подражание (или просто совпало) Сэй-Сёнагон. Впрочем, у Сёнагон даже не «стать счастливым по поводу», аккуратнее — «что приятно»:

Прохладный ветерок

Полураскрывшиеся лепестки пиона

Зелень травы

Пение соловья

Трепет шёлкового шарфа на ветру

Тихий звон струн летним вечером

Зелёная трава — также без уточнений — есть и у Кифер. Но у Сёнагон всё же не просто упс и ты немного хэппи, а упс и — идентификация: «то, что наводит уныние», «то, что докучает», «то, что заставляет сердце сильнее биться», «то, что дорого как воспоминание», «то, что радует сердце», «то, что редко встречается», «то, что кажется отвратительным», «то, что утратило цену», «то, что торопишься узнать поскорее», «то, что вызывает тревожное нетерпение», «то, что далеко, хотя и близко», «то, что близко, хотя и далеко».

Есть и «то, что радует». Например: «Кто-то порвал и бросил письмо. Поднимешь куски, и они сложатся так, что можно прочитать связные строки». Причём, непонятно, что именно здесь радует: просто какой-то комок ощущения (удается прочитать) или конкретно узнать что-то о ком-то тайное? Могла ли она видеть все свои points как комочки ощущений или нет, свойственно ли такое японской традиции, тому времени и, допустим, её социальному статусу? Но это ещё и в переводе, а как увидеть оригинал?

Вот, хотя бы, её имя: 清少納, а если пойти внутрь японских текстов Википедии, то описание начнётся так: 清少納言(せいしょうなごん、康保3年頃(966年頃) ― 万寿2年頃(1025年頃))は、平安時代の女流作家、歌人。随筆「枕草子」は有名。

Как тут понять, где могут быть её тексты? Сличая с английской версией той же заметки можно найти цитату, которая в оригинале (она в том же месте на экране — сбоку в рамке) выглядит так: 夜をこめて鳥のそら音ははかるともよに逢坂の関はゆるさじ

夜暗聞空音,假雞啼得過函關,逢坂關

《百人一首•62》

Автоматический перевод её на русский выдаст (там ещё, похоже, какие-то служебно-вывалившиеся слова):

«Ночьをа KO Те ра звучать Другие птиц Полный ка RUともははАйсака Полный закрыл йо щ RUさはЮиじ

Йен запах пустые звуки тоже подделка петуха письмо от, Айсака от трудно открыть

«Сто и 62″»

 

«14,000 things to be happy about» by Barbara Ann Kipfer, они все без облачков испарений-чувств, возникших от тела. Как шпеньки, штучно и конкретно: вот пункт — тут можно стать хэппи. То есть, не хэппи, а типа about. Что, конечно, тоже неплохо, но как-то наизнанку: соотнестись с данной словарной единицей и ощутить эбаут, счастье приезжает по вызову. Но всё равно, включает механизм производства счастья. Можно попробовать самому: кофе в кафе на Эвелес (там маленькое место), окно, творожники, а за окном трамвайная линия и парк. Нет, тут ноборот — не место было причиной, а наоборот: оно само about счастья. Но у нее же не было 14 тыщ счастий, которые уложили себя в гнёзда её списка?

Тут какая-то другая физиология. Скажем, «French-Canadian pea soup». Что это здесь? Хлебный суп со сливками? Серый горох с кефиром? Или — если в Москве — чебурек в «Дружбе» на Сухаревской? Ну, съел и что? Или голубые цветочки в апреле на быв. Немецком кладбище по всей его поверхности? Но они там всякий апрель. Или рельсы кольца 7-го трамвая возле порта (где быв. анатомичка и канал) в октябре, засыпанные листвой (там клёны) в 5 часов вечера (это сумерки). Нет, это уже Сёнагон. Но нашлась и абсолютно конвертируемая точка: «Winnie-the-Pooh shows, books». Значит, эбаут это вот какое-то такое чувство.

То есть, Kipfer изолированно, почти в цифре воспринимает нечто, как включающееся в ней счастье, у нее оно такого формата. Тут некоторая пассивность, да. Ищется не вписка в волну, она тыкает в свои прошлые кнопки. Хотя, при 14 тысячах пассивность уже относительная, всё это надо хотя бы записывать и держать  этот механизм включенным. Но машиноподобия очень много, если бы только оно, то уже примерно с 7-ой тыщи попёрло бы однотипное, натренированное счастье, но — нет же. Она готова увидеть его где угодно ещё, то есть — она тоже попала в волну. По-своему. Туда все попадают по-своему.

 

В «Rozes» была и такая книга: «Wreck this Journal», Kerl Smith, Penguin Books. Первое издание в 2007-ом, это — в 2013-ом (тоже утверждается, что расширенное). Читателю предлагают открытый сценарий: на каждой странице сообщается, что с этой страницей следует сделать. Страница (бумага плотная, не глянцевая, слегка жёлтоватая – как в альбоме для рисования), на каждой странице короткие инструкции, как бы от руки. Небольшие картинки, и пустого места на каждой странице куда больше, чем не пустого.

«Таскайте эту книгу с собой, следуйте инструкциям на страницах, порядок странниц и действий неважен, любая инструкция допускает свободные интерпретации – экспериментируйте (всякий раз действуйте против того, что кажется вам самым логичным)» ― сообщено в начале. На страницах так: «Страница для слов их четырёх букв», «Добавляйте свой номер страницы» и стрелка в правый нижний угол -> «начните здесь». «Капните сюда что-нибудь (чернила, чай, кофе) и закройте книгу, чтобы получить отпечаток», ― на другой. «Вырежьте по контуру, сверните конус (нарисовано, что вырезать и как сложить) и выпейте из него воды». «Сшейте эту страницу с соседней», «Продырявьте эту страницу кончиком карандаша» (указаны места, где дырявить). «Сделайте с этой книгой внезапное и непредсказуемое деструктивное действие». «Данная страница является знаком. Что бы вы хотели, чтобы он означал?» «Страница для списка что купить в бакалее». И др.

Процесс и тут важнее, чем результат. Если читатель постранично произведет все действия, то, если ему повезёт, ощутит присутствующий в книге суммарный смысл. Ну, это та же тема, делать нетипичные движения, чтобы проснуться. Конечно, тут лишь предложенные, но и это лучше, чем никак.

Первая и вторая книги сходятся: можно же прицепиться к любому пункту из 14.000 и раскручивать в варианте второй: «Напишите на странице стописят слов, которые придут в голову по поводу old catalogs». Это создаст линию, солнце — как итог нетипичных действий — окончательно поднимется над крышами поперечной улицы, расположенной напротив метрах в 300, если точно — в 370 шагах. А длина собаки — той, что была с утра — была (измерив вечером) метров 7-8. Её утренней тени, конечно.

 

Теперь R.D.Laing и птица из заголовка. Рональд Дэвид Лэйнг (Ronald David Laing, 7 октября 1927 — 23 августа 1989), «Психиатр, много писавший о заболеваниях психики, в первую очередь о переживаниях во время психоза. Один из четырёх ведущих идеологов движения антипсихиатрии, наряду с Мишелем Фуко и Франко Базальей» (из справочника нулевого уровня). У него есть книга, R.D.Laing (1967) The Politics of Experience and The Bird of Paradise. «Птица» – вторая, лирическая часть, пристыкованная к «Политике Опыта» (Блейк что ли маячит? – «Песни Опыта и Невинности»?) В русском варианте часто печаталась отдельно, под устоявшимся названием «Райская птица». Она небольшая, вот её почти окончание (самый последний кусок будет дальше):

«Сад. Кошка за птичкой. Кыш, мерзкая кошка, поймай-ка птичку. Насколько она неуловима, и я сам превращаюсь в кошку. Остановись. Кошка это кошка это птичка это не-птичка несказанно хрупкого пространства, внезапно разворачивающегося в параболической красе могущества. Как глупо волноваться, пытаться ее спасти, или схватить. Вероятно, кошка пыталась ее спасти. Пусть. Кошка и птичка. Begriff. Истина, которую я пытаюсь ухватить, это хватание, которое пытается ее ухватить.

Я видел Райскую Птицу, она распростерла надо мной свои крылья, и я никогда не буду таким, как прежде.

Нет ничего, чего нужно бояться. Ничего.

Точно.

Жизнь, которую я пытаюсь ухватить, это то «я», которое пытается ее ухватить».

 

И вот что такое «параболическая краса могущества»? Да и какая, собственно, «райская птица»? The Bird of Paradise, птица Рая. Она оттуда, а не эпитет и не видовое название. Надо найти оригинал.

Что-то находится: R.D. Laing. The Politics of Experience.pdf, да. Но там сразу «If the download doesn’t start…» и т.п. Это тут пространство раннего интернета (о нём все давно забыли, а большинство и не знает): загрузчики, которые навязывают себя без всякого дизайна синим таймсом по белому, он сделается фиолетовым, когда ткнёшь на ссылку, а тогда грузится какая-то икзешка, которая должна установиться и завестись, после чего наступит неизвестно что, а она ещё и делает всё медленно, требуя себе непременно IE, который давно никто не использует. Пространство цифровой памяти, недавнее прошлое уже лежит там пластом, пластами версий чёрт знает каких идей и намерений, ну чего его ж трогать. Но R.D. Laing там и нигде больше.

Из каких-то аннотаций удаётся выдрать превью с парой цитат, этого хватит. Конец куска, который выше был в переводе: «I have seen the Bird of Paradise, she has spread herself before me, and I shall never be the same again. There is nothing to be afraid of. Nothing. Exactly. The Life I am trying to grasp is the me that is trying to grasp it». Перевод косячит, да. Реальнее бы «Я увидел птицу из рая, она простерлась передо мной и мне уже не быть прежним. Нечего тут бояться. Нечего. Честно. Жизнью, которую я хотел ухватить, оказался сам я, пытающийся просечь её».

 

Теперь понятно, в чем смысл этого (вот этого) текста: сделать Лэйнгу птицу, примерно как птичку из бумаги, ну да. Должен же кто-то сделать ему птицу, которую он увидел, но чтобы это была именно The Bird of Paradise. Он — по одну сторону, к нему прилетела птица из рая. Но мы-то по другую, так что наша работа – отправлять таких птичек тем, кому они нужны. Не в переводе даже дело, его и в оригинале замкнула лирика, как будто она, птица, метафора. Потому что закончил так: «If I could turn you on, if I could drive you out of your wretched mind, if I could tell you, I would let you know».

Была бы это правильная птица, она бы не стала распластываться перед ним как типа новое небо, не вынуждала бы его мыкаться с включением себя и рассказыванием себе о себе же. Она бы просто забрала его с собой сюда — откуда отправляют этих птиц: этот текст и есть такая птица для R.D. Laing’а и теперь у него всё хорошо.