Лейтенант припоминает вассала

(отрывок из романа «Косяг и Бегемод»)

Бах не был знаком с Генделем, но в романе Павла Кушнира «Косяг и Бегемод» их встреча произошла. Бах получил в подарок от Генделя квадротопор и немедленно сожрал его на глазах у супруги, Анны Магдалены, и перепуганных детей. Кушнир жонглирует фамилией своего героя, превращая его то в Бага (вирус), то в эзотерический выдох Бха, а самого композитора, съевшего топор, представляет агрессором, который «семь раз шандарахнул Бегемода барочной скрипкой по щетинистой тыкве башки». Пострадавший от нападения полковник Иван Петрович Бегемод и другой «офецер», лейтенант Лябжясчыков, – человекоподобные существа из иного мира, который Кушнир называл «полифоническим». На заводе полифонической пурги волк-машина разделяет тексты, превращает их в нечто новое, трансформирует язык. В дневнике, ставшем частью романа «Русская нарезка» (2014), Кушнир отмечал: «Читаю Астафьева. Пюпюжл-дрбт и волк-машина в русской литературе (в Русской Литературе) всплывает редко (но метко)». Пояснений нет, но, вероятно, Кушнир ищет в романе советского писателя языковое безумие, материал для «нарезок», которые он создавал, используя метод Гайсина и Берроуза. Полиглот, эмигрант или дадаист способен воспринимать родной язык как иностранный, слова коверкаются, рождаются странные неологизмы, происходит своего рода деколонизация языка, а исковерканные слова, словно изобретенные иностранцем, имеют такое же право на существование, как и зафиксированные в академическом словаре. Романы Кушнира полны таких искажений, зачастую непостижимых и уродливых.

Офецеры, они же «полифонические мотыльки» перешли в «Русскую нарезку» из «Косяга и Бегемода», имя лейтенанта Лябжясчыкова носит завод полифонической пурги, а сам «безумный лейтенантишко разводил свиней чтобы, как вероятно говорил он кому-нибудь из кого-нибудь полушутя, было в кого, изгнавши, послать, посылать, загонять бесов». С негуманоидным безумным миром завода (его прообразом стала Московская консерватория имени Чайковского, где в ту пору учился Кушнир), соседствует безысходность «жбыха», среды обывателей. «Когда начиналась «В мире людей», он оставлял все дела и заботы садился близко к экрану, крепко зажмурившись, чтобы ничего не видеть, и зажимая ладонями уши, чтобы ничего не услышать. Однажды он случайно открыл глаза раньше чем передача успела закончиться и увидел как дети идут в школу, тогда Лябжясчыков кулаками разбил телевизор крушил обломки…» 

«Косяг и Бегемод» (2007), как и другие сочинения Павла Кушнира (1984–2024), не был опубликован. Книга готовится к печати в издательстве Freedom Letters. Благодарим Наталию Зайцеву и Ольгу Шкрыгунову, сохранивших и предоставивших для публикации рукописи Павла Кушнира.

Дмитрий Волчек

когда первый снег он увидел сначала сквозь окна поезда постепенно жбяцылся рассвет и вдруг иногда что изморозь лишь поркую высвечивали вдоль фонари и гонцы бежали за бухлом размахивая поросячьими хвостиками в воздухе который вдруг сгустился и стал сухой но звучали от разбитого стекла воды осколки ошмётки там какие-то летели тихо но рельсы отражали только жирное не в том смысле что толстое а потевшее жиром лицо и вытаращенные глаза несчастного собеседника в тамбуре всё светало и ещё светлее в окно посмотрел он и увидел: снег и снег. вышел когда приехали целуя землю и столько сигарет пришлось выкурить что пачку в кармане нащупывать стало ему неприятно и тошно когда он полез за мелочью на автобус. на следующий день снег догнал город лейтенанта и лейтенант ходил под фонарями и принюхивался. снег падал а лейтенант принюхивался.

следующий год – год СВИНЬИ, и затея с похищением свиноматки из бухенвальдского свинарника представлялась лейтенанту лябжясчыкову в самом заманчивом то есть сером и ровном свете когда он поднимал голову чувствуя как шея на порком загривке жбяцыт тугую складку а за ней ещё и ещё одну когда он тщетно пытал себя поднять очень выше и увидеть как вниз к нему летит это что с мыслью о свиньях тянуло для него как пух свиной пух если бы стричь или чесать длинным чёрным гребнем и другая рябь уже стояла в глазах когда он кряхтел правда мысленно и следил машину которая увязла и потом другую которая просто вертелась и другая вертелась рядом с нею а несколько жбышных с тем что они считали пивом стояли кучкой чистого чёрного и слюны поглядывая и лейтенант думал: из них из них кто бы был изгнан из них. моя порода, бухенвальдская белая, нет, нет, лябжясчыковская белая, думал он вокруг как не слышная никому белая труба в белом и кругом было белое всё и он видел белизну свиньи и шероховатость её кожи под пальцами ван оортндта когда тот пробует её так на ощупь и ощутив безумие рвущееся в стороны и вниз до ладоней тех кто был на четыре или шесть этажей ниже скажет громко и голосом который он берёг для главных минут своей однообразной жизни скажет да он посмотрит в лицо себе и мне и скажет да товарищ лейтенант так и скажет товарищ лейтенант а потом бухнется на колени и завизжит. он будет визжать и ползать он сотрёт наколенники затем и самые колени тоже сотрёт сотрёт сотрёт думал лейтенант комкая в кармане пачку винстон лимитед эдишен. он будет визжать. он увидит чего стоить могут все его там параллельно бегущие планцы когда через пространство и время я доясню ему и доставлю пусть линия или порода или неважно там эти термины пускай оортндт зубрит их ночью ему всё равно больше нечего делать одинокий жёлтый волчонок или шакал чёрт собака пёс крысёныш он учит но я другое дело совсем иной коленкор. так думал улыбающийся подёргивающийся пьяный лейтенант лябжясчыков. снег стал падать больше уже кусками лепить в морду и от машин как позёмка жбяцались полосы позади. он представлял себе вытянутое лицо сурнина но это было ему больно и он снова шёл к свинье к бухенвальду. 1939 год. двадцать пять килограмм свиного веса и пятьдесят тонн веса заключенных. он уже видел выбегающих эсэсовцев двое высокие и широкоплечие как братья близнецы и впереди мчится коротышка кривой и с пузиком форма херово сидит на нём но боятся его он орёт и глаза его крутятся как барабан если его закрутить. они бегут к воротам а сверху уже раздается приказ за приказом и масса вшивых большеглазых и руки тоже большие они бредут будто медленно но это лишь кажется. через пятнадцать минут они уже заполняют весь плац построившись так что лейтенант изумлён. маленький бегает вдоль рядов но не заденет никого если не захочет так ровно их ряд и сами они не отличить одного от четвёртого хотя одеты вроде различно присматривается поркый лейтенант. он над ними как огромная белёсая бабочка. австралийская бабочка древоточец только белая как свинья как снег как волосы. они будут теперь стоять часами и может быть даже сутками если не сознается тот кто украл свинью. лейтенант лябжясчыков прекрасно знает кто украл свинью и его улыбка становится как в детстве которое было бы у него если бы он только мог быть человеком как они но какое им теперь детство. впрочем дети среди них тоже попадаются. лейтенант среди и над ними в то же время он на заснеженной улице под фонарями всё нюхает воздух. пахнет едой. маслом. чем-то ещё чего лейтенант ещё не знает. но у него есть время.

после нескольких часов тянущейся как выдохнуть дым и дым едкий такой вот ночи гаснут один за другим все наконец огни, все стоят переминаясь с ноги на ногу и никто ещё не упал и никто не опирается на соседа. лейтенант улыбается. потом улыбка медленно сползает с его лица и он стирает липкий талый снег с волос.

только бы удалось сохранить и приумножить поголовье свиней. высшее состояние безумия когда-то называлось птёцё, или птё-птё. лейтенант был сейчас трезвый но в своём гжыктлыктрысе он прозревал уже это птёцё, видел птё-птё. когда свиней было уже более чем достаточно лейтенант жбяцыл первые эксперименты по изгнанию бесов. никто не вёл бесноватых ему в руки поэтому работа пошла в две стороны два направления. одно было психушки там в психиатрах и больных были многие бесы и лейтенант сходился близко как мог с ними. вторая дорога была косяг. в курящих косяг бесы так и шли как домой. новые и новые. и однажды лейтенант принёс сурнину косячок и положил перед ним на стол и убрал руку за спину и выпрямился посмеиваясь. он так типа согнулся над столом и заглядывая в рыло сурнину положил перед ним этот косячок двумя пальцами изящным движением и разогнулся а сурнин схватился за голову и сказал куда же мы пойдем? а лейтенант повёл его в лес. и сурнин устал. а лейтенант сказал: я вот тогда посажу тебя смотреть твои старые плёнки и мы будем каждый кадр рассматривать и рассматривать. но не слушал лейтенанта и поднял голову и смотрел в как сплетались ветки лес шумел сильнее ветер по верхам и потом ниже холодом и тряс вокруг кусты и снег падал комьями прямо в спину и перед лицом и в землю совсем без цвета. ну кури же сказал лейтенант а сурнин сказал: я здесь уже был. здесь на этом месте и что ты хочешь повторить. лейтенант сразу понял что сейчас сурнин откажется вообще курить и сам всё скурил поглядывая на сурнина у которого сердце сжималось и ёкало от поркого гжыктлыктрыса но страх был сильнее ещё сильнее. лейтенанту потянуло за ушами, отяжелело рыло и глаза тоже стали чужие и тяжёлые лейтенанта впёрло и он хотел ударить сурнина но сурнин убежал в лес.

какая же сука, подумал лейтенант лябжясчыков и долго топтался на месте и смотрел на огни. потом пошёл. идти скоро стало тяжело и поднимаясь лейтенант задыхался расстояния стали огромны. сурнин догнал его. радостный. мы с тобой давно один человек, сказал тогда сурнину лябжясчыков и бедный сурнин аж заблеял от страха. он заблеял сука от страха! заблеял! и тогда лейтенанта сразу из дэдкё выбросило в птё-птё. мир застыл и заискрился так что лейтенант упал на колени и вообще упал и пополз но пытался подняться а сурнин глупо кусал губы и сжимал бессильные кулаки. птё-птё! птёцё! лябжясчыков упал на спину и стал смеяться в небо и падал снег. тут тоже были деревья. в городе они как бы робко жбяцылись как соглядатаи но тоже падали с них клочья снега на пальто лейтенанту и он смеялся. потом встал. он отряхнулся. тогда вырубили фонари и он опять упал и забарахтался. сурнин тоже почему-то упал. лейтенант поднялся но сурнин лежал. вставай сука сказал лейтенант. сурнин молчал. уж не подох ли подумал лейтенант. сурнин в мыслях тоже молчал. это удивило лейтенанта он пнул сурнина но сурнина не было а было только зелёное пальто и сумка. пронеслось несколько сурнинских нервных мыслей и лейтенант принюхался но тишина только сгущалась. лейтенант полетел и под ним только снег и пусто и тишина весь город был такой а лейтенант как звук трубы над крышами и дорогой в жёлтом и белом мурлыкал и летел, сохраняя птёцё внутри. он вдруг понял что сурнин давно надоел ему. понял что и бартд ван оортндт со всеми своими щебсшами надоел ему также. лейтенанту захотелось величия, великих и высоких дел. он вернулся к лесу и летал над ним как птица. чего же может хотеть такое как я думал лейтенант, он уже никому не хотел ни зла ни добра. и знал он уже достаточно. теперь он хотел только сохранить и приумножить поголовье свиней.

под перьями его которые вдруг двигались медленно теперь поворачивался воздух как мы к окну моя катя. под и над каждым глазом его веки набухли как нарисовала ты фонарь с жирными неровными веками а я обвёл чтобы ксерокопия получилась лучше и выдержал зажать меж потных пальцев в очереди к почтовому окошку где только что и был лишь там он этот ящик эта машина совсем только что. в ладонях его распухших тоже распухли они и пальцы колбашки стали толстые так и чувствовал он и дерево и синтетическую дешёвую обивку и прокорябы от шариковых ручек что жбяцылись на ней как следы слёз и червей и струн. память моя теперь стала легче и я снова вижу и его волосы и твои его чёрные и твои как хлеб. его седеют и вьются в тонком ветре остывая и слёзы тоже да и черви в его глазах волосы высохнуть не успели он так быстро выскочил вниз и вперёд из своего почти своего дома и пока мысли тише и тише шли за ним он слезил в холод поркые глазки свои переходил перекрёсток и руки сжимал в карманах но теперь вытянув ладони он как бы проводит по спинкам кресел и комок лучше корка в горле тошнота ко глазам и закусывая губы стоит и смотрит не идёт ли там двадцать третий троллейбус. вижу и твои как по одному отлипают от спинки когда ты смотришь наклоняясь к в сторону из окна до этого с пухлыми веками фонаря и снега ясно горящего вокруг него. коридор становится больше и темнота дальше тянется и ясней все цвета и дыхание всюду так твои тонкие по лишь одному волосы тоже свет из окна больше откуда мог ещё поэтому над флагом он повернул снова к реке. он вымыл себя чисто. он подготовился. чужой голос его звучит спокойно. лифт и любая кнопка слушается пальцев его как всякой воли. в его движениях его воля в его перьях и волосах его подъёмная сила над землёю. он поднял себя высоко над землёю над районом над порослью и над грязью осенней он поднялся и запах свой рядом понёс в чужие. запахи преследовали его и он сказал себе я плюю в свой поркый запах и его вырвало на красный ковёр в коридоре и он уполз. ищем ищем и не находим а вот он уже пожимает руку и подхихикивая выползает в дверь. он полз четыре этажа. потом поставил сам себя в угол и порол себя за это порол порол потом из того чем порол себя разводил костёр и менты взяли его. не разводи где не надо. он заплатил им деньгами следующего года выпуска и сел поиграть на гитарке то есть на маленькой гитаре. всем он надоел. поэтому теперь и стали перья его белые и воск его мягкий и свечка что в комнате гнулась высоко в зимы воздух переломилась со хрустом пополам. так он выходил медленно из птё-птё. так выходил.

новый метод содержания поросяток в запопулеля нравился лейтенанту. жбяцылся он так что высокий ангар и пол в каком-то сене и поросятки бегают, бегают. лейтенант потирал лапки тогда у него были кошачьи и покрякивал а бугый бартд ван оортндт заглядывал подобострастно ему в рыло и улыбаясь спрашивал хорошо? хорошо? вам нравится товарищ лейтенант? и поросятки бухенвальдской белой породы тыкались ему в ноги прикусывали серые валенки расшатывали играясь и смеясь маленькие с не успевшими ещё освинеть глазками. лейтенант смотрел и не доверял но мысль о том как их много была тепла и обещала многое. что у нас с пчёлами. спрашивал стараясь строго лейтенант но ничто не отвечало ему и он вздыхал и пихал поросяток и мурлыкал милую песенку. один поросёночек прикусил другого за ушко и оортндт умилённо воскликнул вот ведь какие живые. лейтенант вдруг ужасно закричал и поросята бросились прочь визжа в ужасе и оортндт испугавшись не на шутку тяжело отшатнулся и веко его дрогнуло как у мужа анны и лейтенанта крик начавшись яростно и страшно кончился полон горечи но бартд боялся и когда лейтенант поднял руки оортндт вздрогнул весь а лейтенант упал на одно колено. он видел не ангар и рыльца но вдруг поля без конца с солнцем и лиловое небо и позади другое почти без цвета. он летел теперь к её дому. у неё нет дома. ни у кого нет дома. мы бездомны но у нас был он для нас всех так чувствую я и говорю ему лететь ниже и колосья идут волнами и он опускается ниже и песок чувствует он снимает ботинки но его ноги сбиты и ужасны от укусов свиней и он знал что мог быть исцелён и сожрав топор как бах позже выплюнул гордый отказ как ему только кажется он упал в поле и плевок впитали земли вот одна земля алая и вот бежевая и коричневая другая над ней и вот синяя чёрная третья совсем высоко и к ней вниз ты не тянешь ветви перья руки да крылья свои лейтенант повтори расплёскивая паузы к ушам и волосам не идущих в сравнение с нею теперь скажи где ты? я около тех окон. нет эти окна уже другие ты потерялся среди вихрей ты следил за опавшими листьями. теперь посмотри на снег. он плоский.

он ждал чтобы быть за воротником или на так же плоской на память но твоя память росла и ты пришёл снова у окон. лейтенант летел кругами и я устал смотреть и я умер из дня и вернулся в ночь где не могу больше видеть минуты но только помнить.

лейтенантишко сознал что в тёплых и сухих и светлых и просторных и свежий воздух содержащих в себе помещениях продуктивность свиней высокая. он очень хотел чтобы продуктивность свиней была высокая он ничего так сильно не хотел как этого поэтому стал гонять бартда пинками по всему ангару а бартд визжал как свинья. что ты мне построил кричал лейтенант. что ты мне тут построил. громко кричал он. на мосту. он кричал на мосту. при ухудшении условий содержания… ты знаешь что может произойти? поросятки простудятся, жалобно выл оортндт… поросятки простудятся и это приведёт к снижению продуктивности! ты  что хочешь чтобы бесы оставались в людях, чтобы мучали бесы людей ты хочешь, этого хочешь, этого? да я тебя… и лейтенант кирзачами вминал бока оортндта ему вовнутрь. оортндт выл. во-первых надо было делать плотные непромерзаемые стены а это что? разве это плотная непромерзаемая стена? и лябжясчыков ужасно пробил собственной головой стенку ангара. страшный удар лишил лейтенанта зрения и слуха и он замахал руками и упал и кровь текла по его лицу и клок свисал кожи но лейтенант боролся со своей слабостью и победил. он встал. он был похож на труп. но был жив. лейтенант не может умереть. но где же бартд ван оортндт где ж этот трус подумал лябжясчыков. уполз? и действительно, бартд полз. куда ползёшь ссссука? – лейтенант схватил оортндта за ворот. я… я… – оправдывался извиваясь оортндт. во-вторых, сказал лейтенант лябжясчыков, нужна тёплая непромокаемая крыша! и он взлетел вместе с бартдом и начал быстро подниматься вверх и бартд заплакал и лейтенант закричал а это разве тёплая разве непромокаемая крыша и оортндт вдруг закричал да! да! она же тёплая! и непромокаемая! честное слоооовоооо!! заныл бартд ван оортндт и лейтенант улыбнувшись сказал да и то правда хорошая крыша и выпустил оортндта. он упал и сломал себе руку и крикнул но закусил язык увидев среди сена нескольких свиней размером с ноготь. таких маленьких не бывает подумал оортндт и тут лейтенант ударил его носком сапога в рыло и разбил губу так что кровь брызнула и оортндт схватился за лицо. разорвал верхнюю губу падла подумал оортндт совсем распоясался. лучший пол – дощатый, думал лябжясчыков. земляной раскисает от поросячьей мочи начинает вонять аммиаком. кроме того земляной пол роют свиньи. так что поверх земли хорошо бы слой глины. в глину заподлицо уложить поркые лаги, на них настелить доски. и землю вообще спланировать с наклоном в сторону жижестока. этот кретин ничего не сделал. «что ты понимаешь в разведении свиней?!!» заорал на оортндта лябжясчыков но не ударил так как решил что с него уже хватит на сегодня. «ты сделал устройство для стока жижи?!» бедный оортндт уже решил ни на что не надеяться и бросился на лябжясчыкова с кулаками. удивлённый лейтенант ударил его в морду кулаком так что кувырком полетел куда-то на восток. да это же бунт, подумал лябжясчыков. только пожалел его а он… ну ладно, подумал лейтенант и подошёл к стене и взял какую-то доску и решил избить оортндта до полусмерти или даже убить. 

пол обычно делают с небольшим уклоном к передней стенке. для вывода поркой жыжы из помещения сожбяцывают облицованную досками канаву с уклоном. в паре плевков от помещения или ближе роют яму для сбора жыжы. стенки ямы облицовывают и верх накрывают щитком. всё просто. поигрывая доскою лейтенант лябжясчыков приблизился к ван оортндту. тот перекатился на спину и простирал руки мол нет не надо. лябжясчыков размахнулся и бартд сразу сжался в клубок только рука торчала и лейтенант бросил доску на оортндта который ужасно вздрогнул лейтенанту тошно было смотреть на него и он решил убить его потом когда он построит нормальный свинарник. уже почти совсем вышел он из ангара когда безумие взяло над ним верх и всю власть и лейтенант перекосив рыло бросился к оортндту и выдрав из его руки доску стал зверски бить бартда доскою долго пока оортндт не потерял сознание когда лейтенант заехал ему по башке. лябжясчыков почти сразу раскаялся что так изуродовал оортндта и тогда пошёл в главный корпус запопулеля к лесову и лесов вышел ему навстречу и лейтенант просил лесова исцелить оортндта. я опять его избил, сказал лейтенант. он не может ничего нормально сделать. он только пьёт пиво. уходит с моих совещаний чтобы выпить бутылочку пивка. ладно, разберёмся, сказал лесов. они пошли к ангару. лесов писал эсэмэски на ходу, дёргая большым пальцем выпучивая глаза и оскалив зубы. лябжясчыков заглядывал ему через плечо но так и не разглядел кому и что пишет он. потом с мобилой лесова прямо в руке у него случился эпилептический припадок. это так эсэмэс ужасно приходит??! – подумал лябжясчыков и испугался. ну и игрушки у них в жбыхе!! потом лесов видимо прочитал что ему там пришло и придя в ярость бросил телефон об асфальт и тотчас истоптал его ногами. и повернулся к лейтенанту. доволен, сказал лесов. доволен! сказал лейтенант. всегда я эту штуку мерзкую терпеть не мог. не к лицу она тебе. хорошо что нету больше хренотени у тебя этой дурацкой. позорила сильно она тебя. смотреть противно было. даже сурнин от неё плевался. никому не нравилось это. что не нравилось строго сказал лесов. ну это, что это? ну эта хрень! а эта хрень… лесов зашагал к амбару. лябжясчыков поплёлся следом. вообще лябжясчыков придал себе старческий видок и сгорбился и шамкать стал и налепил какое-то елейное рыло. лесов прибавил шагу. лябжясчыков поскакал вприпрыжку радуясь как ребёнок в зоопарке. лесов вошёл в ангар. лябжясчыков отрастив козлиную бородку выглянул с улыбочкой из-за его спины. лесова вырвало. лябжясчыков опешил. поросята практически сожрали оортндта. лесова ужасно рвало и один поросёночек подбежал и как собака стал жрать рвоту лесова. лесов отдышался. «ну и поросятки же у тебя!!!» сказал он лейтенанту. лейтенант пожал плечами. это такая порода сказал он. бухенвальдская белая. бухенвальдская белая? что-то я такой не слышал. родоначальник украден из бухенвальда. ну лейтенант у тебя совсем шарики за ролики заехали! хё-хё-хё засмеялся лейтенант давая понять что да шарики за ролики заехали и что вообще с меня взять кроме анализов. ну ничего, сказал лесов, мы твоего оортндта воскресим. но свиньи смотри они привыкнут человеческое мясо жрать. ну и ладно сказал лейтенант как привыкнут так и отвыкнут. в отвыкании скажется их духовный и личностный рост. ты смотри у меня, сказал лесов, не святотатствуй. ладно не буду сказал лябжясчыков. убери поросят сказал лесов. куда сказал лябжясчыков. куда угодно только чтобы их здесь не было. и поросята ушли. они просто ушли. не могу сказать как это произошло. он не доделал жижестока и поступили с ним жестоко. они просто ушли может быть вышли покурить. но курят ли поросята? и если курят то что они курят?..

Автор портрета Кушнира — Антон Веселовский.