разные фразы для одинаковой гармонии
***
вчера я не вспомнил фамилию рубенс
я забыл в названии какой из пьес
шекспира было слово любовь
мне показалось что не совсем привычная мне
композиция моцарта была композицией шопена
а фильм режиссёра французской новой волны
лентой каракса строки ходасевича я спутал
с кузминым а Богоматерь санти с ней же
но донателло я наделал много ошибок
и совсем забыл что моя родина россия
а не решётчатое окно
***
и я тоже входил вместо бориса смелова
в колодцы санкт-петербурга и со слов неизвестного
критика ещё при жизни удостоился редкой чести
называться классиком и то что я ещё не был в баре
хроники означало что скоро как пастор нимёллер
я бы в нём оказался
при всей моей ненависти к бытовому
комфорту этого города меня хорошо в нём
приняли и мне даже показалось что хорошо здесь
только потому что нашлось кому меня принимать
эти люди стали важнее окруживших тогда меня
колонн и фронтонов васильков эдельвейсов
и камчатских роз
там же я прочитал в этом доме жил великий
путешественник н н миклухо-маклай а я жил
в доме под номером 47 и засыпал под небом
которое в сущности общее всем нам
и живым и мёртвым и только звёзды для нас
отблески фольги на небесном блистере
а для них тогда они были всем
***
на одной площадке б/у товаров я уже давно
высматриваю хотя бы метровую голову владимира
ленина я думаю о том как её будут везти из смоленска
белгорода из звенигорода и зеленограда и представляя
маршрут его головы я понимаю что этим и отличаются
огромные челюсти москвы от других болезных городов
россии в мире столько гипсовых гранитных
медных и папье-маше голов революционеров и ни одной
в городе где он мёртвым лежит в мире столько
полевых лилий лилий с которых никто
не берёт пример
***
чем я хуже хана ван меегерена разве
мои мышцы слабее гранитной головы константина пятса
или я в себе больше любого врага и кумира и перед судом
предстал преступником завладевшим целым государством
и самое государство сделавший орудием своих
чудовищных преступлений или я не великолепнее
плевка на контурной карте греции его сжигающего
меня и нет во мне истины и я всего
вроде паяца мне нравится
притворяться
***
сколько вёсен ещё а мы всегда
будем ждать их как что-то что никогда
не случится и если когда-нибудь это чувство
пройдёт значит остались только их сёстры
русские пражские арабские
вёсны одни
***
когда ты чувствуешь себя
бессмысленным тебя будто рвёт
воздушным шаром и язык поднимается к нёбу
и веки не на своём месте тебе всё время кажется
что ты любишь чужие строки о платье сером и вшитом в него
сиротстве сереньких молитв а на самом деле тебе хочется
шевроле тахо и крепкой подножки зимнему ботинку когда
вылезаешь из-за руля ты всегда помнишь о том что
нужно чаще смотреть на небо но вспоминаешь об этом
только перед сном когда на него не посмотреть
нельзя но небу не пробиться через этажи
твоего панельного дома выучив Отче Наш
и Иисусову молитву ты повторяешь Символ веры
но тебе не дойти до двенадцатой строки ты много
думаешь о вещах космического порядка но знаешь
что космоса нет ведь космос это продолжение комнаты
с её натяжным потолком тебя ждут на собеседованиях
на работу ты можешь и должен зарабатывать 80
или 90 тысяч но ты и в этом ты честнее многих
веришь и хочешь чтобы это оказалось собачьим сном
ты знаешь о мире только то что знаешь о себе
и в конце концов тебе жаль что ТЫ ОДИН ОДИНЁШЕНЕК
В ЭТОМ ДИВНОМ УЗОРОЧЬЕ ЧЁРНОЙ СМОЛЫ
КОКОШНИКОВ И БЕСЦВЕТНЫХ
СЛОВ ИЗРАЗЦОВ
постскриптум
радуйтесь всегда в Господне и ещё
говорю радуйтесь со вчера начали жить
в дальше где стало хуже и забыто где лёг
мурлыга дальше она говорила было бы
невыносимо правда невыносимей этого а
не дайте им представить меня сумасшедшим
написал факел номер два пусть яцек и мартичка
больше учатся или не учатся вообще кого и чему
учить совершенно не понятно Господь ещё
не пришёл а на кресты уже очереди и никакого
прока ни от синих пурпурных шей ни от обугленных
студентов на площадях кто пойдет
под третьим номером
кто удостоится иметь одинаковое с ними
пребывание ха-ха настоящее время подходящее
для желающих спастись писали сорок мучеников
севастийских и вознесенский видимо по нему
чувствовал ностальгию по этим тысячам лет назад
и утвердил как они всё вышенаписанное
и то было угодно всем hey man
на кухне лежал марк ротко как интеллигент
по-лучофонтановски он полоснул свои руки
и со свойственной художнику скромностью
и оторопью наглотался антидепрессантов оставив
оливеру стейндекеру своё тело с шуткой думал ли
он о ней красный белый и коричневый номер два
на полу снова номер два нужно было брать пример
с мисимы и резаться аккуратнее он не оставил
записки но загрунтовав тысячи бумаг всё
было плюс минус понятно
тихие проталины появляются то тут то там
сад зарастает в знакомых когда-то ещё
не глухих местах я разумом понимаю что будет
лучше но сердцем сердце требует перестать марать
буквы на листах я хочу чтобы никто не умирал
за левиафана сколько бы ни нашлось сщмч
их голов не хватит вынести причинённую остальным
боль тоску скорбь и страх но борщевик остаётся
борщевик остаётся цветущим
как и всегда