Фредерик Сидел. Стихи

Перевод Андрея Сен-Сенькова

ГОРОД

Прямо сейчас собака, привязанная на улице, лает
от горя, что ее бросили,
брошенная собака.
Паркуется машина.
Собака выпускает лепестки
цветочного лая и хлопья снежного лая,
которые плывут по улице вниз,
туда, где сидит другая жертва:
которая слушает город
и то, как собака звучит словно сигнализация,
и не желает собаке зла,
и не испытывает никакой жалости.

ЗВЕЗДЫ НАД ОПУСТЕВШИМ КВАРТАЛОМ

Кошка поймала мышь и играет с ней.
Когда отпускает, над пустыней
Появляется солнце, позволяющее путнику добраться до оазиса.
Раковина извергает из себя
Песок, сыплющийся с ясного неба во время бури.
В доисламской Золотой оде перечисляются
Сотни качеств верблюда.
Учтивость, сила, красота глаз.
Его гудок, шины, совершенные бамперы и амортизатор.
То, как он поворачивает налево, то, как поворачивает направо.
Великий поэт Лабид поет
Песнь песней о том, кого любит.
Как долго он может продержаться без воды и без Бога.
Воспевает тягостную жизнь кочевника, называя ее легкой.
Смотрит на далекие звезды.
На рассвете садится на коленопреклоненного верблюда.
Тот опускается и поднимается.
Я пою над песком и под солнцем.

ОММАЖ ПЕССОА

Когда-то я любил,
И думал, что буду любим,
Но меня не любили.
По единственной причине,
Которая имеет значение —
Просто этому не суждено было сбыться.
Я расстегнул белые перчатки
И снял их.
Отложил в сторону трость
С золотым набалдашником.
Взял эту ручку …
И подумал, сколько мужчин
Нюхали розу в вазе,
И брали в руки авторучку,
И сворачивали горы …
И вставляли в рот ружье,
И видели, как охотничья собака целится в них.

ТУМАН

Я трачу большую часть времени на то, чтобы не умереть.
Для этого и живу.
Я сажусь на мотоцикл.
Я взбираюсь на облака и дождь.
Я ложусь на любимую женщину.
Я повторяю свои темы.
И вот я снова в Болонье.
И снова в пути.
И снова здесь, становлюсь все счастливее
и счастливее.
Я взбираюсь на бревно,
Стремительно приближаясь к водопаду.
По сути, меня прет.
На заводе
Гоночный байк, который делают для меня,
Еще не готов, но уже смертельно опасен.
Я здесь, чтобы увидеть его рождение.
По телевизору показывают, что в Милане снег.
Сначала закрывают один аэропорт, затем второй.
Господь — мой пастырь и создатель гонок на супербайках.
Он проводит меня через три уровня охраны
В сокровенное святилище гоночных мотоциклов,
Где я испущу последний вздох.
Поезда задерживаются.
С неба Флоренции идет снег.
Сегодня ночью в Болонье туман.
Сегодня днем я видел это
Вместе с механиками, которые колдуют над ним.
Он стоял на чём-то вроде алтаря.
Я стоял как в тумане,
делая цифровые фотографии собственной смерти.

КРАСНЫЙ ЦВЕТОК

Поэт  стоит  на  ногах,  покрытых  синими  венами,  и  ждет,  когда закончится его день рождения.
Он свисает с музы, работающей с проводами,
Которые заставляют марионетку двигаться по сцене как живую.
Поздравляем с днем рождения, semper paratus пенис!
Его крошечные наручные часы от Cartier трубят о себе!
Он осмеливается носить эту крошечную вещь, которая выглядит по-французски женственно.
Вздернутый нос, надменность, голубые глаза.
Он чувствует запах океана далеко от берега.
Мы во Франции. Мы в Италии. Мы в Англии. Мы на небесах.
Молния с петлей на шее, стоящая ногами на облаке,
падает в космос, брыкается, шея сломана.
Парашют раскрывается… появляется красный цветок:
Plus ne suis ce que j’ai été,
Et plus ne saurais jamais l’être.
Mon beau printemps et mon été
Ont fait le saut par la fenêtre.

БРОДВЕЙСКАЯ МЕЛОДИЯ

Обнаженная женщина моего возраста — настоящий кошмар.
Обнаженная женщина моего возраста — кошмар.
Да кому какое дело. Всем все равно.
Никто не говорит об этом, и редко
Хочет об этом говорить,
Потому что это равносильно покупке места на рекламном щите, чтобы показать,
Насколько ужасна жизнь после смерти,
Как страшно испускать последний вздох,
Когда продолжаешь жить.
Ненавижу прогуливающиеся пожилые пары, от которых
Исходит аромат любви в City Diner, где они поедают лучики
Надежды, а потом, расплачиваясь и дрожа, возвращаются на Бродвей,
Бьют в барабаны и танцуют, поют что-то почти невыносимое,
И расправляют крылья, чтобы быть красивей и ужасней.

EUROSTAR

Террорист перекатывается на рельсах под водой
С одного языка на другой в поезде, битком набитом лондонскими
Болельщиками регби, направляющимися на важный матч в Париж,
И стайкой японских школьниц, готовых к тому, чтобы их трахнули
Прямо в школьной форме в раю.
Все это сразу после мадридского теракта.
Это первая поездка девочек за пределы Японии.
Террорист раскачивается в гамаке из маленьких юбочек и черных носков.
Поезд останавливается в туннеле с объявлением о том, что все,
Кто жив, уже человеческие останки.
Террористы позаботились о том, чтобы в поездах
Заменили части человеческих тел на бомбы.
Японские школьницы говорят «так жаль».
Их новые лобковые волосы сделаны из света.

ПРОБЛЕМА С ШАССИ

Машины едут в другую сторону
По другой стороне двойной желтой разделительной линии,
Везут людей, которых ты не знаешь и никогда не узнаешь.
Женщина на другой стороне кровати читает книгу,
Тоже движется куда-то в другое место.
Ты есть, но ты не принадлежишь себе.
Будто находишься по другую сторону дороги
От самого себя в своей машине.
Находишься по другую сторону кровати
Из ее книги.

НОЧЬ

Город спит с включенными огнями.
Страдающий бессонницей хочет, чтобы скорее наступило утро.
Инвалид с ампутированными конечностями спрашивает ночную медсестру, который час.
Женщина спрашивает о своей матери,
Но мать измучена, спит и давно умерла.
Монахиня кричит, чтобы остановить нападающего носорога
И, подключенная к катетеру,
Резко выпрямляется в постели.
Если бы крот боялся темноты
Под землей, в своем доме,
Он выбрался бы на свет, совершенно слепой,
Уничтожая газон, его, вероятно, поймали бы и пристрелили,
Но не в послеоперационной палате после трепанации черепа.
Проститутка подозревает, чего от нее ожидает клиент.
Что-то происходит. Что-то не так.
Тем временем клиент тоже напуган.
Город спит с включенными огнями.
Ночью приезжают мусоровозы, шумят и уезжают.
Два морских ангела плавают в комнате и заглядывают в окно.
Солнце развешивает белье на веревке под белыми летними кучевыми облаками.
Вдали летний гром.
Проститутка, которую зовут Рассвет —
Берет мужчину в рот и выплевывает кровь,
Рассвет с розовыми пальцами.

ЛОНДОН

Умирающая женщина пытается расстаться с жизнью.
Это большое приключение
Для всех, кто пытается ей помочь.
На самом деле смерть избегает ее, не хочет ее боли.
Как бы разжимает ее руку и осторожно забирает нож.
Все, кто действует из лучших побуждений, хотят, чтобы она покончила с собой.
Ножа, конечно, нет.
И она слишком слаба.
Если вы слишком больны, клиника под Цюрихом, которая помогает
Людям, решившим покинуть этот мир, отказывается в этом участвовать.
Если вы принимаете лекарства, не в себе или в отчаянии,
Возможно, вы ошибаетесь и не желаете покончить с собой.
Если вы на грани смерти, возможно, вы и без того умрете,
И клиника не нужна, чтобы преодолеть этот барьер.
Она слабо кричит, что хочет умереть.
Трудно поверить, что ее боль неподвластна лекарствам.
Пожалуйста, умри. Пожалуйста, сделай это. Ее дочери не хотят, чтобы она умирала и делала это.
Мир росы — это мир росы, и все же
Какая авиакомпания возьмет на борт такого больного человека?
Они могут позволить себе больничный самолет, но
Она может еще глотать? Знаменитый коктейль с барбитуратами,
На применение которого клиника имеет лицензию, не является источником молодости.
Но что, если она доберется туда и выпьет, а ей станет только хуже?
И ее вырвет? Это же нереально.