ГОДЫ УЧЕНИЯ ПСИ

АКАДЕМИЯ 

В учебниках для малышей пишут что Академия существует 1000 лет. Но это не совсем верно. 

⠀⠀⠀

Известно, что каждое тысячелетие анонимы обнуляют счётчик своего времени, исчисление начинается заново, в основном для удобства. Где-то остаются какие-то записи о том, какое по счёту тысячелетие идёт сейчас, то есть эти записи ведутся и потом не уничтожаются. Но, как правило, это никому не интересно. Достаточно и того, что мы знаем, какой сейчас год по новому исчислению. В музее Академии не удосуживаются даже указать, какого века изображение. Просто пишут: «Выпуск 17- го года», и всё.

⠀⠀⠀

Правильно было бы сказать, что мы, грибы, то есть анонимы, и Академия — суть одно. Академия это естественная форма существования грибов, то есть анонимов, это наш второй мицелий.

⠀⠀⠀

Значит, Академия существует столько же лет, сколько и анонимы, значит, история Академии уходит корнями в мицелии незапамятных времён. Пробовать проследить историю Академии дальше событий последнего столетия — занятие невероятно трудоёмкое, а нырнуть глубже текущего тысячелетия — почти невозможно.

Так рассказывают младшеклассникам. Но почему-то же этот музей существует. Многим изображением больше ста лет, многим — больше тысячи, теперь-то я могу с уверенностью это сказать. 

Почему же всё так. Считается, что все особи нашего вида (не исключено, что и прочих видов тоже) за тысячу лет успевают переродиться. То есть каждое тысячелетие всё начинается заново. Заново, но по старым маршрутам, чтобы стать таким же, как и всегда.

⠀⠀⠀

БУКВА

⠀⠀⠀

При зачислении в Академию меня записали как Пси. Пси это одна из букв одного из Алфавитов одной из цивилизаций древних времён. Считается, что нет нужды изобретать новые системы исчисления, если можно использовать те, которые уже есть. 

Древних Алфавитов огромное множество, а букв — ещё больше. Примерно столько же, сколько студентов в Академии. 

В данный момент буквой Пси записана только я, такие правила, один ученик равен одной букве. Но до меня было бессчётное множество Пси, и после меня — тоже будет.

⠀⠀⠀

ПРИРОДА АЛФАВИТА 

Считается, что любой алфавит это цепочка равнозначных элементов. Но, в то же время, место каждого элемента строго закреплено: есть Альфа, и есть Омега. Никто не называет это так, но тут проскальзывает какая-то тень иерархического строения, какая-то фантомная вертикаль значений. Известно, что нужно делать с обычными фантомными останками. Но что делать, если такие останки переплелись с системой систем, то есть с языком?

⠀⠀⠀

Это конечно странно, ведь анонимы в своей жизни чуждаются всего, что намекает на неравенство. Но отблески прошлых времён проступают сквозь эти значки, другой вид существ проступает сквозь нас.

Есть версия, что легендарная Альфа Павлова сначала была записана другой буквой, а в какой-то момент её почему-то решили записать заново. Всего лишь легенда, бытующая среди студентов, но какая показательная. Здесь, в Академии, мы должны сосредоточиться на своём становлении, на тренировках и правильной концентрации. И при этом думаем, как бы переменить свою букву — как будто с другой буквой путь станет проще, ноги сами пройдут его, не мучая сознание. Какая глупость!

…Но к стыду своему, и я — не исключение из правил. Перед долгим ночным анабиозом часто думаю: какой буквой Альфа могла быть записана раньше? Может, она тоже была Пси?..

⠀⠀⠀

СТЕНА И АКАДЕМИЯ 

⠀⠀⠀

Как бы мы могли описать Академию? Если описывать здание — оно похоже на очень толстую и бесконечно длинную стену. Внутри — сильно вытянутые классные комнаты, с небольшими окнами, одна классная комната плавно переходит в другую, через определённое количество классных комнат встречаются башенки с обзорными площадками и комнатами для ночного анабиоза. «Это всё похоже на какой-то бесконечный коридор!» — сказали бы существа какого-нибудь прежнего, доанонимного вида. 

Бесконечный коридор — это верный взгляд на нашу жизнь. Верный, хоть и немного варварский.

⠀⠀⠀

СТЕНА И КИРПИЧИ 

Не совсем верно было бы полагать, что гигантская стена Академии огораживает какую-то особенную точку в пространстве. Стена, то есть Академия, вообще ничего не огораживает. Её равные сегменты выстраиваются почти хаотично, стена разветвляется, нигде не начинаясь и нигде не заканчиваясь насовсем. 

В летние месяцы студентов часто отписывают достраивать или ремонтировать отдалённые сегменты Академии. Но ребятам нашего алфавита доводилось только помогать с изготовлением кирпичей. Мы делали их из белой глины. Это медитативное занятие, всем советую попробовать. К двухсотому кирпичу все кровотоки в организме начинают пульсировать по-новому.

⠀⠀⠀

БЕЛАЯ ГЛИНА 

Той же белой глиной мы ежедневно стираем одежду, перед долгим ночным анабиозом. Известно, что наше дневное страдание впитывается в одежду вместе с трудовым потом, и нет нужды надевать его заново на следующий день. Ведь новый день таит в себе новое страдание, и важно распробовать его особенный вкус, это важная часть обучения различению страданий, ну и практика психометрии, заодно. 

⠀⠀⠀

Это тоже монотонная практика, и тоже медитативная. Медитация — у нас в крови. Медитация — это правильный взгляд на многие ежедневные и монотонные действия. 

⠀⠀⠀

ПРОИСХОЖДЕНИЕ АЛЬТРУИЗМА

Одна из историй, наглядно иллюстрирующая природу альтруизма. Скорее даже притча: о том, как Альфа Павлова просветлила одного динозавра. 

⠀⠀⠀

Один динозавр (чаще всего упоминается, что именно тиранозавр) повадился донимать жителей деревни. Нигде не упоминается биологический вид жителей этой деревни, но наконец они взмолились. Иными словами, послали запрос. Запрос был рассмотрен, и ответила Альфа, тогда ещё студентка первого триместра. Способности её были уже на хорошем уровне, сердечная чакра динозавра быстро перегрелась, его прошиб пот, и тепло вышло наружу через дрожь, слёзы и слова: «я просто хотел помочь им». 

Оказалось, что среди жителей этой деревни было сильное расслоение, и некоторые часто прибегали к эксплуатации незащищённых сограждан. «Я просто не мог смотреть на этих надзирателей, на их равнодушие и невовлечённость, это было совсем невыносимо». В итоге предписания касались не столько динозавра, сколько других, более невежественных, жителей тех мест. 

Что тут проступает наглядно и поучительно, как слеза динозавра? Всё то же, что и всегда: природа Сострадающего изначально присуща всем живым, то есть страдающим, существам.

⠀⠀⠀

УРОК МУЗЫКИ 

Рассказывают поучительную историю про урок музыки. 

⠀⠀⠀

Некий учитель втолковывал ученику очень простую пьесу. Ученик был нерадивым, ленивым и рассеянным и, по-видимому, скучал на уроке, желая заняться чем-то другим. Учитель, в свою очередь, был упорен, и, желая добиться результата, настаивал на внимании и сосредоточенности, он играл одну и ту же пьесу раз за разом, в течение многих часов. 

— И что? К чему они пришли потом? — спрашивает Ипсилон. Это вечернее занятие, перед самым анабиозом. 

— Потом, уже под вечер, когда тени сгустились в целые кусты зелени… Надо сказать, начали упражняться они почти в пустыне, около полудня. Итак, под вечер из зелёного лесного сумрака вышли олени и сами сыграли пьесу, вырвав из рук учителя инструмент. Они сыграли пьесу одухотворённо, без единой запинки, несколько раз подряд, после чего спокойно паслись неподалёку. 

Важно то, что ученика наконец проняло до глубины сердца, и он постиг смысл этой, как будто простой, пьесы, а также смысл всех остальных пьес, сколько бы их ни возникло. С этого момента любые пьесы стали ему ясны, просты и понятны, да и больше того: впредь любая неясность с лёгкостью покидала его ум… 

Ипсилон обычно возмущало это поучение: 

— Как, ну как олени могли сыграть пьесу? Копытами, что ли? Они, что, были синтезированные, с руками и пальцами?

— Нет, обозначено, что обычные. 

— Тогда я не понимаю, что это такое, какой тут смысл, зачем вообще нужна эта притча. 

— Ну как же. Тут всё просто, это же о музыке. Музыка это волна, и она может создать что угодно, и лес, и оленей, и учителя, и ученика, и неведение, и упорство, и чудо прозрения, и твоё недоверие, и мою сентиментальность… 

Бывают древние поучения, на языке, неизвестном науке, или на языке, с которого, допустим, сложно перевести. Но что такое язык? Может, та же волна — от начала времён одна только и есть. Другое дело, как она проявляется, или как записывается? Как, через эту прямую речь, или эти вспомогательные закорючки, или, опять же, через нас, обозначенных какими-то буквами какого-то алфавита? По сути, анонимов не должна смущать неизведанность языка, даже древнего. Но с ныне существующими видами договориться всегда легче, та самая волна проступает явно, в обход закорючек. 

Тут, как и везде и всегда, дело только в правильной концентрации.

⠀⠀⠀

БЛАГОРОДНЫЕ ИСТИНЫ АКАДЕМИИ 

1. Фотосинтез — это примерно то же, что просветление. 

2. Фотосинтез, во-первых, и просветление, во-вторых — важнейшие из поводов существования в мире. 

3. Неправильно препятствовать фотосинтезу и/или просветлению, чьим бы то ни было. 

4. Перед просветлением и/или фотосинтезом все виды сознания равны. 

5. По своей природе, все виды сознания способны к просветлению (и, теоретически, к фотосинтезу). 

6. Для скорейшего достижения просветления (и, по возможности, фотосинтеза) анонимы должны обучиться в Академии и пройти ряд посвящений. 

7. Обучившись, анонимы обязаны помогать существам прочих видов достичь просветления (не исключено, что и фотосинтеза).

⠀⠀⠀

ДРЕВО-ПРИБЕЖИЩЕ 

Любое дерево по своей природе является прибежищем — тем, к чему можно прибегнуть. Обителью, внутри которой можно скрыться. Для мелких животных это буквально. 

⠀⠀⠀

Все зелёные растения просветлены изначально, то есть фотосинтезируют. Важно учиться этому у зелёных растений, ведь остальные виды изначально неспособны на столь высоко эффективный диалог со светом. Если не получается переводить свет в кислород — следует просто проводить свет, в тёмные места, туда, куда (или тогда, когда) обычный свет не проникает. 

Всем достаточно взрослым анонимам удаётся светиться в темноте. Это играет существенную роль в жизни Академии, точнее — в жизни этой бесконечно долгой стены, сверкающей снаружи и такой тёмной изнутри. Младшие преподаватели освещают классные комнаты малышей тусклым голубоватым светом, старшие мастера сверкают, как маленькие солнца, и те, кто находится рядом, начинает отбрасывать ярко-красные тени. Чем увереннее и заслуженнее мастер — тем более ясный свет он источает. 

Студенты в определённый момент тоже начинают понемногу светиться. Чаще всего это происходит вскоре после Инициации Полу-Зрелости. Сначала мы способны освещать только сами себя, потом — небольшое пространство вокруг, и, стало быть, других существ, попавших в это условное поле. Это поле со временем растёт, и есть какие-то записи о грибах, когда-то сумевших осветить всё условное поле планеты, целиком. Теоретически это, может, и возможно, но как осуществить на практике — сложно представить. 

В темноте ночи (а также длительного зимнего неведения) младшие ученики, как правило, впадают в анабиоз. Поэтому ночью и пару раз в течение дня их оставляют без света, то есть без светоносного преподавателя. 

Тут можно отметить: внешняя Академия — это не только Стена, но и Дерево. Считается, что в определённом смысле наше мета-Древо способствует фотосинтезу не меньше, чем обычные трудовые деревья, работающие над фотосинтезом напрямую.

⠀⠀⠀

ПЕРВЫЙ ПОВОРОТ 

Когда начинается наше обучение? Может, ещё до записи в Академию, в самом родовом мицелии? 

⠀⠀⠀

Помню «Первый Поворот Колеса», занятие в форме спектакля, первое полугодие моей жизни в Академии. Младшие преподаватели рассказывали о самом первом Учителе в мире и о самом первом обучении. На ярком бордовом фоне двигались крошечные фигурки, изображавшие древних зверей. Крутилось блестящее золотое колесо, восемь спиц сливались в сплошной сияющий диск. Представление заканчивалось тем, что симпатичные зверушки устраивали себе из колеса карусель. Нам объясняли, что прокатившись на Колесе Истины три круга, зверушки прозрели. Реальность предстала перед ними такой, как есть, и, вслед за первым Учителем, они обрели просветлённость (и некоторые даже стали способны к фотосинтезу). Всем малышам, как одному, мигом захотелось присесть на эту карусель и прокатиться, по меньшей мере, три круга. Смущённые преподаватели стали разъяснять, что такая карусель есть в каждом сознании, у каждого своя, и каждый должен сам её найти и потом уже крутить и кататься. Помню это чувство досады. 

Когда мы подросли, в одиннадцатом классе — уже сами делали таких зверушек на занятиях по прикладной меланхолии. Механика заворожившей нас в детстве мистерии становилась ясна и понятна. Но и «карусель», как её обозначали для малышей, карусель тоже — к одиннадцатому классу все мало-помалу обнаруживали её в своём уме, как ни крути.

⠀⠀⠀

ПРИКЛАДНАЯ МЕЛАНХОЛИЯ 

⠀⠀⠀

…Тем не менее, очевидно, что даже самое счастливое существование в мире — связано со страданием, как дважды два и четыре. В некоторых языках для обозначения понятий «живущий» и «страдающий» используются однокоренные слова, и это видится нам неслучайным. С самых первых классов нас учат различать оттенки страданий, также — оттенки причин страданий. Там, где начинается уверенное различение оттенков — начинается ясное знание, а значит — и возможность для умений. 

Прикладная меланхолия — один из моих любимых предметов, в программе для нашего алфавита идёт с одиннадцатого по тридцать пятый класс. Как правило, это занятие в мастерской Учителя-меланхолика, то есть буквально — приложение усилий к материалу и преобразование меланхолии в полезный предмет. Каких только не было предметов в этих мастерских! Тут и трубы-ганлинги, и ритуальные ножи, и стимуляторы роста растений, тут и священные (то есть светящиеся) изображения, и важнейшие слоги, и зверушки для обучения малышей… очень много сотворённых и любимых предметов. 

Учителем-меланхоликом часто становится аноним с большими способностями, но слабым свечением. Точнее, их свечение становится ярче, если «заняты руки». 

Сколько всего Меланхоликов в Академии — точно и не скажешь, мне удалось поучиться у нескольких преподавателей, каждый из них стал моим любимым.

⠀⠀⠀

ТЕЛО И ДУХ 

…Правда и в том, что тело анонима очень хрупкое, более хрупкое, чем тела всех остальных живых (а значит, страдающих) существ. Наша плоть, если перестать за ней следить, легко крошится и ломается, и только постоянные тренировки как-то спасают ситуацию. 

⠀⠀⠀

Но с ранних лет нам внушается, что о своей хрупкости нужно напрочь забыть, это аксиома, первое условие успешного прохождения практики. 

Известно, что, вопреки нашей физической хрупкости, все прочие виды живых существ считают анонимов доминирующим видом. Мы принимаем это как особенность иерархического, неанонимного мышления, пытаясь, по возможности, переубедить отдельных особей. Но это суждение основано не на нашей физической силе, которой нет в принципе. Если кто из нас и поднимает громадные камни — это уже основательно просветлённые мастера, сумевшие познать и проломить так называемый лёд причинности. С одушевлёнными существами проще, но лёд причинности, он есть везде… 

Наши методы взаимодействия с другими видами кажутся нам простыми и ясными: встречая чужеродное сознание, живое, страдающее и отделённое, мы должны «крюком сострадания» выловить его из «океана мучений» и, по мере сил, подвести его к идее просветления. Считается, что начинать разговор и делать подношения можно только после этого, первичного, взаимодействия. Но что же приходилось слышать за месяцы странствий по не-анонимным местностям: порой говорили, что это какой-то пугающий гипноз, что анонимы это чуть ли не проклятье, что мы навсегда меняем тех, кто нас встретил, опустошая разум, что это чуть ли не порабощение. Странные, чудовищные передёргивания, но и о них нас предупреждают заранее: с искажениями и проекциями анонимы должны уметь работать прежде всего…

⠀⠀⠀

ОСНОВЫ КРИТИЧЕСКОГО САМОГИПНОЗА 

…Само собой, такие взгляды на анонимов могут повлечь за собой ненависть и прочий набор мелодий нижнего регистра. Поэтому так важно отсечь это напрочь, даже мысли о том, что ненависть к нам может иметь какое-то значение. Важно перестать думать о своей хрупкости, физической и душевной, важно воспитывать свой дух огнеупорным, то есть сразу и огненным, и упорным.

⠀⠀⠀

Занятия с гусеницами — важная практика в самом начале курса Основ Критического Самогипноза. 

Признаюсь честно, для меня они выглядели устрашающими, у них были огромные рты, они казались совершенно бессознательными. В раннем возрасте у меня начиналась кататония от одного их присутствия, моё тело либо ходило ходуном от дрожи, либо впадало в ступор, я чувствовала себя почти парализованной. Вот уж был повод ограничить своё собственное «я», отличное от других. Другие буквы нашего алфавита вели себя куда проще и спокойнее. Считалось, что от гусениц надо принять посвящение, и мои одноклассники уверенно с этим справлялись, запросто играя и веселясь с этими существами, отвратительными для меня. 

Гусеница, личинка бабочки, это как символ грибного червя. По идее, анонимы должны инстинктивно их сторониться. Поэтому просто и непринуждённо находясь рядом с ними, мы воспитываем свой дух, избавляясь от низменного страха. Но никто 

и не боялся их, и не сторонился, кроме меня. Сидя в стороне от общего бесхитростного веселья, я всё думала: или единственный настоящий аноним здесь я — ведь я чувствую этот страх и это отвращение. Или, наоборот, я — самый ненастоящий, невразумительный аноним нашего алфавита, ведь я не могу преодолеть себя. 

В плане Академии есть множество практик в так называемых «устрашающих» местах, но все они давались мне легко, в отличие от простой практики общения с гусеницами, первой практики в дальнейшем «устрашающем» ряду. Строго говоря, я так и не прошла эту ступень. Младший преподаватель, правда, этого не заметил, и мои переживания так и остались моим личным грузом. Груз, о котором приходилось некстати вспоминать перед ночным анабиозом: в таком случае отключиться не получалось, и опять я сидела одна, прокручивая в сознании одну и ту же мысль, среди одноклассников, занятых общим делом — коллективным сном…

⠀⠀⠀

ПОДНОШЕНИЕ 

Анонимы не могут питаться обычной едой, как прочие виды. В идеале мы должны достигнуть просветления, то есть фотосинтеза, то есть мы должны перестать зависеть от чего-либо кроме солнечного света. До этого момента мы ежедневно поддерживаем себя с помощью глюкозосодержащих инъекций. 

⠀⠀⠀

Прямо отметим, что для большинства из нас фотосинтез возможен только через двести лет упорной практики, но! такой момент может и не наступить вообще. Единственным примером анонима, достигшего полного фотосинтеза ещё до Инициации Полу-Зрелости, остаётся Альфа Павлова. Но она — это совершенно особенный, сверх-одухотворённый феномен. 

Тем не менее, анонимы должны уметь готовить обычную пищу, и вот зачем: чтобы делать Подношения. Подношение — это пир, который ты делаешь для другого. И тут пригождаются многие кулинарные книги древности, такие как «1000 рецептов из моркови», и так далее. 

Важно, чтобы каждое Подношение было осмысленным, чтобы оно проводило идеи ненасилия и прочий свет. Важно, чтобы зверушки, пришедшие пообедать на эту карусель, могли немного, но измениться в своём сознании…

⠀⠀⠀

ПРОГУЛКА

⠀⠀⠀

Прогулка — это важный вид занятий, особенно в первый триместр обучения. Во время прогулок нам дают разные задания, как-то: почувствовать себя частью круговорота духа в природе, или почувствовать себя знаком, буквой, той, которой ты записан в учётной книге Академии. Иногда мне удавалось справиться с заданием настолько хорошо, что я чувствовала буквой не только себя, но и своих одноклассников, встречных животных, камни, землю под ногами, зелёные растения, жужжание насекомых, деревья и даже солнечный свет — всё становилось буквами из разных алфавитов, но как будто одного-единственного пра-языка. Или того проще — одного-единственного слова.

⠀⠀⠀

ОТСЕКАЯ НАДЕЖДУ И СТРАХ 

Практики в «устрашающих» местах нацелены на отсечение рудиментарных остатков эго. Страх и надежда — вечные спутники эго, считаются, также, вполне рудиментарными. 

⠀⠀⠀

Очевидно, что страх мешает не только успешно выполнить практику в так называемом «устрашающем» месте, но и в простой повседневной жизни. Куда менее очевидно с надеждой, но и тут есть краеугольное (то есть академическое) объяснение: надежда — это ведь упование, упование — то же желание, желание — тесно сплелось со страданием, как дважды два и четыре. 

Надежда считается допустимой для других видов существ, но не для анонимов. Ведь, с одной стороны, наша Академия зиждется на чётком научном знании, мы всегда помним про кристально выверенные инструменты психометрии, астросейсмологии и прочих дисциплин, наглядных и строгих. С другой стороны, Академия движется вперёд и вверх из-за живейшей потребности в достижении фотосинтеза, как можно более скором. Разве в ней есть место для упований? Очевидно, что упования только мутят чистую воду познания. 

Да уж. Конечно, со страхами всё всегда проще, отсечь их — одно движение ритуального танца с ножом. Ну а надежда, с ней всё гораздо сложнее…

⠀⠀⠀

ВАСИЛИСА В ПОИСКАХ САМАДХИ 

Есть популярная история о йогине Василисе, из глубины веков.

⠀⠀⠀

Юная девушка (речь как будто идёт о человеческой расе) настолько преуспела в самоотречении после смерти своей матери, что её мачехе не оставалось ничего иного, кроме как направить приёмную дочь на обучение. Опытный мастер (иначе — йогиня), жила в чаще тёмного леса и предпочитала радикальные методы. Практики в так называемых устрашающих местах пользовались её уважением, и весь двор был сплошь покрыт костями людей и животных. 

Хозяйка двора практиковала с усердием, того же ждала и от остальных. Отсечение эго удалось ей уже в ранней юности, и, по-видимому, она скучала в отсутствие учеников. Тем не менее, Василисе удалось пройти обучение всего за три дня — всё потому, что девушка с детства носила с собой изображение Защитника со спутницей. Все ребусы мастера были решены ею без особого труда. «Ступай себе дальше», — сказала ей на четвёртый день обессилевшая йогиня. Два предмета разрешалось взять с собой, в знак завершения обучения. Василиса выбрала ритуальный нож и приглянувшийся ей человеческий череп.

Несмотря на свою просвещённость, йогиня из тёмного леса не всегда стремилась отвязать душу (иначе — фантомный останок) от временного пристанища (иначе — твёрдого тела, в нашем случае кости). И череп, доставшийся Василисе, был, как говорится, не пустым сосудом. Едва выйдя со двора своей наставницы, девушка уяснила это совершенно неопровержимо. 

— О бесплотный дух, — обратилась она с почтением и интересом, — что заставляет тебя держаться за эту чашу? 

— Боюсь, тому виной моя непросвещённость, юная леди. Всё кажется, что зацеплюсь за эти сухие ветви, и буду вечно болтаться между верхом и низом, как сбежавший с праздника воздушный шарик, жалкий, смешной, почти сдувшийся — кто мне тогда поможет? кто развлечёт мой бесконечный досуг? А так — я могу вести беседу с тобой. 

Выяснилось, что череп при жизни принадлежал известному философу. И вышло так, что Василисе удалось принять посвящение ещё и от него. В конце концов, когда оба признали, что передача премудрости произошла, девушка отвязала «воздушный шарик» от кости, чиркнув по пуповине ритуальным ножом. После чего внимательно проводила его, памятуя о неуверенности философа в собственной просвещённости. 

В те времена этот философ считался признанным мастером своего дела, и даже нашёлся уже человек, всеми принятый за новое воплощение мэтра. Новый философ жил не в меньшем почёте, чем предыдущий, и Василиса отправилась прямиком к нему. Положив перед новым философом череп, теперь уже пустой, Василиса с поклоном сказала: 

— Дорогой учитель, я рада предложить вам эту чашу, не наполненную ничем. Мастер был искушён в бессловесном постижении, и запросто понял всё остальное. 

— С благодарностью принимаю этот драгоценный сосуд. Но и вам самой я бы предложил тут остаться. 

Известно, что там Василисе удалось завершить своё обучение, став тем, что называют реализованным йогином.

⠀⠀⠀

ЛЕТНЯЯ ПРАКТИКА 

Кости грибов слишком хрупкие и не годятся для того, чтобы делать из них ганлинги, то есть ритуальные трубы. Но и грибы по своей природе не могут дуть в трубу, ибо нет рта, к которому можно трубу приложить. Бывают среди нас редкие исключения, вроде Альфы Павловой: известно, что она могла заставить трубу звучать и так, саму по себе, но это редкое мастерство. Тем не менее, ганлинги мы делаем, на занятиях по прикладной меланхолии. Чаще всего это бывает летом, ведь лето это время экспедиций, кто-то раскапывает и привозит новые кости, кто-то «отмывает» их, отвязывая фантомные останки, кто-то работает с ними в мастерской. 

⠀⠀⠀

Каждый аноним, прошедший инициацию, может постоянно носить с собой трубу ганлинг, несмотря на то, что играть на ней сам не сумеет. Почему так? Всё проще некуда: каждый полу-зрелый аноним официально может контактировать с представителями других видов, а значит, уже в силах сам выбирать себе компанию. Теоретически, любой обладатель рта может подудеть в трубу по просьбе анонима, но на практике всё гораздо сложнее. Есть животные, и без трубы способные издать нужный звук — например, львы. Другое дело, что лев — животное не самое сговорчивое, нужны подношения. 

Есть животные, несговорчивые в принципе, есть и такие, чей речевой аппарат в корне неподходящ для ритуальных труб. Есть хорошо обучаемые животные, согласные практически на любые условия. Согласность, как и желание заслужить исцелённость — редкий дар, и для таких одарённых видов в Академии есть особые классы. 

Обучение длится недолго, ведь жизнь многих животных совсем коротка. Кроме музыки и игры на трубе они учатся разве что чтению, письму, истории альтруизма и принципам толерантности.

⠀⠀⠀

ДУХОВНОЕ ОРИЕНТИРОВАНИЕ 

Комплексная практика во втором триместре обучения, из числе летних.

⠀⠀⠀

Необходимо на расстоянии (желательна пересечённая местность) распознать присутствие путника, его моральные и прочие принципы, его духовный потенциал, направление его пути, оценить совместимость идеологий и принципы его толерантности (по десятибалльной шкале). Все вычисления производятся на большой скорости, тут ой как важна оперативность. Также важна способность довести вычисления до логического конца, иначе — обоснования. Ну и да, способность действовать, опираясь на результаты сиюминутного анализа — эту древнейшую рутину ещё никто не отменял, конечно, она включена. 

Как правило, по результатам ориентирования выстраиваются карты местности: области духовного роста, отмечают возвышенности и низменности желаний, реки уверенностей, леса сомнений. Крестики рисуют на месте дорожных работ, или важнейших раскопок, также, конечно, духовных сближений: градиентами, от удалённого доступа (бледно-жёлтого цвета), через со-бытие вплотную (ярко красный, как правило), до диффузии оболочек (пурпур и перламутр, или просто — радужная дуга).

⠀⠀⠀

ПОСТОЯНСТВО ПРИТЯЖЕНИЯ 

Есть ряд формул для созерцания. Моей любимой всегда была формула Постоянства Притяжения, одно из совершеннейших сочетаний цифр, букв и значков. 

⠀⠀⠀

Считается, что формулу Постоянства Притяжения записал один из первых анонимов, осознавших себя и ощутивших необходимость Академии. 

Как-то раз, на пути к очередному прозрению этот анон (назовём его хоть Гамма) заблудился в сумрачном лесу. Как будто свойством этого конкретного леса, или этих конкретных деревьев была способность внушать забвение… ох, такое и вправду бывает! Почему-то так иногда происходит, встречали такое и мы: в лесах над скоплениями никем не обнаруженных костей, над городами, вымершими в одночасье. 

Концентрация нереализованностей и страданий слишком велика, и если не работать беспрерывно, можно без остатка слиться с пейзажем. 

Так или иначе, Гамма не избежал этой участи. Он забыл и своё имя, и свою суть — то есть свою анонимность, а также все прочие имена, сути и анонимности. День и ночь сменяли друг друга, но сквозь шевелюры вековых деревьев проникали мало какие лучи.

Никто не помнил о Гамме, и Гамма не помнил ни о ком, даже о себе. Неизвестно, сколько времени он проскитался там, среди огромных стволов высоченных деревьев и гигантских папоротников, потеряв свой, то есть анонимный, облик. Но в какой-то момент на него с разбегу наскочила лань — настолько хорошо он слился с пейзажем. И этот резкий толчок вернул его к важнейшей способности — способности духовного ориентирования на пересечённой местности. 

Гамма воспрял: лань остановилась совсем ненадолго, сверкнув на анонима умными глазками, она легко перескочила через куст папоротника и была такова. Всё ещё не помнящий себя, Гамма бросился за ней, также ловко перешмыгнув через кусты, как и трепетная лань. Но скоро и руки, и ноги его заработали совсем по-другому, Гамма снова стал перегонять через себя свет (это был высокий, реализованный мастер, достигший полного фотосинтеза), и тело вспомнило навыки практической левитации как бы само собой. И вот он уже мчался, как говорят, на всех парах через тёмный и забывающий лес, сухие и мёртвые ветви легко ломались, сталкиваясь с его телом, а всё трепетное и живое почтительно расступалось. 

Пульсирующая лань бежала уже совсем недалеко впереди, а в сознание анонима стали возвращаться знаки и термины. Первое понятие, которое он вспомнил, было понятие духовной жажды, духовная жажда ласковых прикосновений чужеродного ума. «Да стой же!» — в сердцах он послал ей свой порыв. — «Остановись! я же всё равно догоню тебя!» 

Лань остановилась, тяжело дыша, её трепетные ноздри раздувались: то ли порыв Гаммы возымел действие, то ли просто потому, что это был обрыв, за которым лес заканчивался. «Ты так напугал», — сказала она, отдышавшись. — «Зачем ты меня загоняешь?» 

Анонимы похожи на людей, на этих обладателей до-анонимного сознания, а любые лани, восстановленные или нет, инстинктивно боятся человекоподобных. Лань смотрела на Гамму и как будто пылала — то ли от быстрого бега, то ли даже от гнева. Умеют ли гневаться лани? Гамма не задумывался об этом раньше. Так или иначе, он почтительно сложил руки: «Прости, но я себя вспомнил, и настолько хорошо, насколько никогда и не знал. Твоё притяжение вывело меня из самозабвенного анабиоза. Не знаю, зачем я тебя догонял, может быть, хотел поблагодарить, а может, ты просто светишься во тьме, не слабее реализованного йогина. Меня это поразило, как поражает чудо, увиденное впервые, как поражает первое в жизни прозрение». 

И прозрение, первое в новой жизни Гаммы, первое новое прозрение не заставило себя ждать: среди ветвей последнего дерева леса появилась формула — совершенное сочетание букв и цифр. 

Свечение формулы было настолько неоспоримым, что увидела его и лань, ошарашенно записав формулу на сырой земле. То же сделал и Гамма, на земле и на своём рукаве зарисовав совершенное сочетание, заодно записав поучение, или вывод: «Даже в мрачнейшем лесу невозможно забыться, растворясь среди беспамятствующих фантомных останков, поскольку. Поскольку главное притяжение постоянно и неотъемлемо от души, пульсирующей во тьме. Главное, постоянное притяжение — одного светоносного сознания к другому, тоже светоносному». Лань прочитала эту запись, глядя через плечо анонима, и хохотнула, сказав: «Это очень цветисто, но в принципе верно!» Как будто она была способна к фотосинтезу от века, всегда.

Это поучение часто приводят в пример, говоря о способности любого сознательного существа к фотосинтезу: бывает, что просветлённая лань выводит впавшего в самозабвение анонима снова на свет. Следует иметь это в виду во время общения с гостями Академии.

⠀⠀⠀

ОТМЫВАНИЕ КОСТЕЙ 

Не всякому существу понятны проблемы, с которыми ежедневно сталкиваются анонимы. «Дались вам эти фантомные останки!» — приходилось встречать такие мнения, — «да если бы у меня были ваши способности! да я бы запросто изменил весь мир». Бывает, добавляют, что изменили бы к лучшему. 

⠀⠀⠀

Простые суждения юной души, пережившей немного перерождений! Будто для того, чтобы изменить мир, нужен непременно яркий и заметный рывок — как апокалипсис, но наоборот. Часто забывают, что более здоровый способ — планомерно-поступательный, ежедневная рутина. Да, понятно, это звучит куда более скучно. 

В том-то и дело, что мы, анонимы, меняем мир, для нас это простая ежедневная работа. В том-то и дело — если бы у всех этих критиков наших методов были наши же способности — вряд ли бы они видели мир по-прежнему. 

Для любого анона фантомный останок — такое же очевидное явление, как дождь, как камень, как ствол дерева, лежащий поперёк дороги. Если часто бегаешь по одной и той же дороге — ты уберёшь с неё всё, что мешает пройти. Неясно, как иначе объяснить эту потребность: фантомный останок, а особенно несчастливый, а особенно с рубцами сильных страданий — это то, что мешает. И мешает не просто пройти, а вообще, быть. Многие странствующие аноны отмечали, что тут, в окрестностях Академии — очень легко, что тут просто и приятно находиться. Но если уходить в неисследованную глубь, всё дальше и дальше от привычных стен, туда, где вообще не ступала нога анонима — там начинаются территории многослойных и неизученных захоронений, общий фон страдания зашкаливает. Tам и сам воздух становится неподъёмно тяжёл. 

Изменить мир для нас, анонимов — это значит сделать его проходимым с лёгкостью. Кажется, что задача простая, но из неё столько следствий. Например, отвязывание фантомных останков от предметов, помощь при перемещении в нужном направлении. Короче и проще это называется отмыванием костей. 

…Бывает и так, что останки совсем непримиримы, что они просто как застывший оскал ужаса, перед незаслуженной, непонятной, внезапной гибелью — и, значит, нужно сначала отмыть их, эти «заблудшие души», от шелухи их страданий, а потом уже сами кости — от всего, что их одухотворяет. Одухотворяет и, может, делает устрашающими для существ самых разных видов.