К вопросу о слезах. Алик Онгар

Стадии любви

Одна женщина не могла поверить своим глазам: ее возлюбленный целовал другую. Разумеется, она подняла скандал. Закончилось все пощечиной, причем получила ее наша женщина — то был громкий шлепок от разлучницы, так что все в ресторане всполошились. Так бывает в жизни: любовь как страсть обернулась катастрофой. Этой пощечины будто хватило, чтобы испытать первичное безумие. Те двое спешно покинули заведение, а она осталась и заказала еще один коктейль, а потом дважды упала, споткнувшись о ступеньку.

Домой возвращалась полупьяной, разбитой, раненой на оба колена. Пробовала писать ему что-то гневное по-русски, что-то грозное в будущем времени.

В голубоватом мыльном свете — назревал рассвет — зелень микрорайонов выглядела как джунгли. Она украла с соседского огорода розу и вошла в свой подъезд.

Нюхая розу в постели, она придумывала, как этих двоих уничтожить.

Она определила, что сначала лучше устранить разлучницу, чтобы сделать ему больнее.

В воображении ее возникали самые разные способы расправы: навести порчу, разлить по квартире ртуть, подсыпать иголки в кофе, обрызгать ядом лампочку, облучить мозг батареей, наслать диких африканских пчел, переехать красавицу лимузином, в конце концов написать донос…

А затем, когда он, ее мужчина, прибежит под окна и начнет ее звать, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, — она гордо посмеется над ним с балкона, оставив его с пустыми руками.

Убедившись, что фантазия ее богата, довольная собой, она немедленно заснула и получила удовольствие.

Снился ей урок русского языка, будто из кабинета был выход в сад, и она отправилась обозревать огороды. Ягоды там были крупные, величиной с кулак. Учительница помогала ей называть их: вот это малина, а вот это ежемалина.

Одна женщина познакомилась с мужчиной в Интернете. Он пригласил ее к себе домой пить и разговаривать. Она понимала, к чему все идет. Почему нет, подумала женщина, если мне так одиноко сегодня. Допустим, судьба?

Своей пожилой матери она сообщила, что пойдет ночевать к подруге, а сама на свой страх и риск доехала до конечной станции метро и села в последнюю маршрутку, отбывавшую в поселок городского типа.

Мужчина встретил ее на остановке «Славянка» с единственной голой розой, даже без целлофана. В свете фонарей ей удалось разглядеть его лицо. В реальности это был не такой приятный мужчина, как на фотографиях. Она догадалась, что он присылал ей обработанные снимки. А здесь, под фонарями, она всматривалась в его печальное опухшее лицо; на голове у него, сквозь паутину волос, блестела кожа.

Обстановка в квартире мужчины была странная: играло «Радио Россия», мебели почти не было, один только матрас и пара кресел, пахло сыростью.

Надеюсь, ты меня не убьешь, подумала женщина.

Он сказал, что это новый район, только что отстроили, что он только вернулся и теперь будет обживаться. Новая жизнь, сказала женщина про себя и взглянула в окно, где под строительным краном зиял котлован, освещенный холодноватым светом гигантского прожектора. От вида разрытой земли ей стало дурно.

Мужчина достал из морозилки водку и предложил нашей женщине.

Грибы и квашеная капуста были на закуску. Женщина угостилась.

…………………………………………………………………………………………………..

После трудного секса она сидела в кресле, нюхала розу и думала о матери, надеясь, что та перестанет о ней печалиться. «Радио Россия» пело колыбельные. Мужчина пытался что-то рассказывать о своей прошлой жизни, но было неинтересно. — Я дул не наводил, — сказал мужчина и спустя время захрапел.

Женщине захотелось домой, она не могла спать в чужом доме. Зачем я совершаю одну и ту же глупость, подумала женщина.

Когда рассвело, она оделась, взяла розу и не попрощавшись выбежала в туманное пространство, где поймала ту же маршрутку, на которой приехала. Внутри ей стало душно, захотелось открыть форточку, она открыла — и впустила туман.

Одна женщина с богатой и бешеной фантазией стала писательницей. Писала она об ужасах жизни, так как больше ничего не знала.

Публиковала рассказы, романы, стихи в интернете. Получала благодарные отзывы читателей. Один мужчина с Дальнего Востока слал ей пылкие письма с неприличными фотографиями. Я возьму тебя прямо на скамейке, писал мужчина. Женщина смущалась и, разумеется, ничего на это не отвечала.

Она верила в собственный талант, верила, что нужна людям, и однажды решила устроить встречу с читателями в ресторане.

Она привела с собой свою старую маму, которая еле ходила, но по такому случаю нарядилась и даже накрасилась.

Она думала, что придут люди и принесут ей букеты.

— Ах, розы, я так люблю розы, спасибо вам большое, — так она думала отвечать читателям. — А теперь давайте я вам почитаю свои рассказы.

Но никто не пришел.

Она прождала час и сквозь слезы смотрела на маму, которая сидела беспомощно и неподвижно. Мама вдруг ожила и тихо сказала: «Ну я же говорила».

Какой-то бледный человек в окне приближался к ресторану с букетом роз, она подумала, что это наконец-то пришли к ней, но мужчина прошел мимо.

Когда вернулись домой, женщина села за стол и поклялась написать такой страшный роман, чтобы отомстить всем возлюбленным, всем любящим сердцам.

Одну женщину бросил возлюбленный.

Они медленно шли по ночному саду, среди роз, и он объяснял ей, почему их любовь невозможна.

Я вас даже не знаю, сказал мужчина. У меня жена и дети. Вы нас довели. Оставьте нас в покое.

Посмотрите, я срезала розу, сказала женщина. Это от вас. Еще она сказала, что от любви у нее поднимается температура и сильно горит где-то внизу.

Он сказал, что это уже все. Точка. Не пишите, не звоните, не присылайте подарки. Мы никогда не были с вами парой, вы все придумали. Так и сказал. Холодный, циничный мужчина.

Она сказала, что у любви есть несколько стадий, и что одну из них она не способна преодолеть.

Он сказал, что в следующий раз позвонит в полицию.

Они медленно шли по ночному саду.

В тихом гневе она отрывала у срезанной розы по лепестку.

Одна женщина даже не подозревала, что будет убита самым изощренным способом. Дело в том, что в нее влюбился один бледный мужчина и ходил за ней по пятам с цветами.

Сначала он звонил ей и присылал странные сообщения. Он говорил, что приглашает ее в страну нежности, что она там королева, а она отвечала, что не любит путешествий. Но мужчина был настойчив и каждый вечер стал встречать ее у подъезда с букетом алых роз. И в конце концов ей это так надоело, что она сказала ему спасибо и взяла розы домой.

К розам прилагалась нарисованная от руки карта, на которой были спутаны территории и границы существующих стран. Женщина, конечно, не придала этому никакого значения: карту выбросила, а розы поставила в воду.

К ночи от запаха роз ей стало тяжело: мысли о самоубийстве лезли к ней в голову. Она пыталась позвонить за помощью знакомой писательнице, но та писала свой страшный роман и не отвечала.

Одна женщина думала, что знает запах чужой любви. Особенно это ощущалось летом, в жару — среди зелени городских парков и садов.

Когда мимо проходили двое, оставался шлейф пряностей, и по нему она выслеживала влюбленных. Запах этот напоминал ей не розу, не фрукт, а что-то сладкое и перченое одновременно: он сводил ее с ума.

Чтобы проверить свою гипотезу, она шла следом и, несмотря на риски, пряталась в кустах в ожидании галантных сцен; те двое усаживались на скамейке — и для нее начинался сеанс.

Осмелев от поцелуев, они перестали стесняться окружения. Его прохладная рука скользнула под блузку…

В женщине пробуждалось смешанное чувство: нечто вроде зависти, боли и последующего наслаждения.

Однажды ее застукали в таком положении и вытащили из кустов за волосы.

Сука, сказали ей, сука ты больная.

Женщина испугалась, почувствовала себя уязвимой, как ребенок.

Она получила несколько сильных ударов, от которых из носа брызнула кровь.

Она говорила: простите, не надо, но силу расправы было не остановить.

Одна женщина сбежала из России через сад.

У изголовья

От бомбежек там сыпалась известь, можно было белить лицо в японском стиле, изображать Восток.

Глаза подводить простым карандашом, если найдется.

Вот подруга помогает подруге, слюнявит карандаш.

Походка Баттерфляй — вы видели японок? Мелкими шажками, можно в резиновых шлепанцах, но носочки — обязательно белые, только белые.

Пусть у каждой будет свой экипаж, шкаф маркетри (как у Кокто). В нем каждая красавица предстанет на мгновение витринной куклой, детской грезой.

Пусть вокруг играют дети, бегают покорные слуги в цветастых халатах, а букеты из камелий будут самой тяжелой ношей в жизни.

* * *

Торопливые дамы хохочут, прикрываются веерами, устремляются к нарисованному на стене дворцу. Похоже на рай. И нет никакой войны.

* * *

Слезы на цветах, блестки на цветной бумаге.

Нужно аккуратно замаскировать окна розами и хризантемами: осторожно, театр.

Позолоченная статуэтка Будды, зонтики, фонарики, чайные наборы, купленные когда-то на барахолке. Расшитые бисером халаты, вееры, заколки в стразах.

Нежное, хрупкое, почти рукотворное. — Поэзия школьного спектакля.

* * *

— …чтобы смягчилось твое сердце и чтобы в конце тебя растоптала предсмертная ария героини “Con onor muore… Tu! Tu! Tu!”.

* * *

Баттерфляй рассматривает острый клинок вакидзаси.

«Дай с честью умереть тому, кто с честью жить не в силах…»

Блеск, ослепительность, сэппуку.

Арию можно шептать, от этого она станет даже страшнее.

* * *

Вот мальчик испуганно рыдает: «Мама!», служанка Судзуки привела его прощаться.

Утешая сына, заслоняя его от мира, она скажет только: «Играй, играй». И завяжет ему глаза.

Где мой папа, подумает мальчик в темноте, где же папа?

* * *

Слезы зрителя, свидетеля катастрофы: как остановить представление?

Никак, таков закон трагедии.

а) Клинок медленно заносится над головой…

(Баттерфляй! Что делать!)

б) …и пронзает живот.

* * *

С завязанными глазами мальчик пойдет жить дальше.

Мама уже придумала ему сказку и поселила его в ней — там он, наверное, пойдет воевать, попадет в плен — в объятия трехногой Вороны, с Вороной ударится оземь, обратится блестящим черным кубом и будет абсолютно счастлив.

* * *

А что скажет мальчик потом — в цветущих садах иных возможностей, у изголовья матери?

— Хочешь, мамочка, я расскажу тебе правду? Они жили-были, а потом умерли.

Беглянка

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

А., 60 лет

Б., 30 лет

Календарь с котятами, телевизор, часы.

А. Я больше так не могу. Я не могу.

Б. (Молчит. Держит живот. Смотрит внимательно.)

А. Моя дорогая, мой свет, утешение мое. (Протягивает руки.)

Б. Вчера вы говорили по-другому.

А. Подожди… Я вижу, какой он. Человеку так нельзя. Я его боюсь. Я не верю, что вырастила его сама. Человек как чудовище.

Б. Когда он сделал вчера плохо, вы сидели.

А. (Молчит.)

Б. У вас были стеклянные глаза. Вы смотрели телевизор.

А. Я все слышала и видела. Я была внимательна — особенно к деталям. (Пауза.) Сейчас возраст. Я что-то чувствую страшное. Садись рядом, девочка. Посиди.

Б. (Садится рядом.)

А. Бедная девочка, как он мог. (Обнимает ее, гладит живот.)

Б. (Молчит, равнодушно смотрит в сторону.)

А. Какие белые-белые руки… (Целует руки.) Человеку так нельзя.

Б. (Молчит.)

Пауза.

А. Послушай мой голос. (Тихо.) Я должна тебе сказать важное, я все придумала. Завтра утром. Машина приедет завтра утром. Я попросила. Машина довезет до станции. Оттуда автобус. Ты должна успеть. В 5 утра машина, запомни.

Б. (Смотрит удивленно.)

А. Я не слепая, я все вижу. Нужно бежать.

Б. Как я убегу, куда бежать?

А. Я подумала и придумала.

Б. У меня нет сил. (Держит живот.)

А. Я позаботилась. Ты начни собирать вещи тихо. Последний рывок. Я провожу тебя рано утром.

Б. Вы что, вы меня жалеете? Это правда?

А. Так больше нельзя. Я договорилась в том городе. (Смотрит на живот.) У меня там подруга, она тебя спрячет и поможет. Это на первое время. А потом ты возьмешь билет на самолет, полетишь домой. Он тебя там не достанет. У тебя будет новая жизнь. Вот деньги в конверте, положишь во внутренний карман. Это из моих сбережений. Я тебе их отдам перед выходом, а то завертишься.

Б. Он же и вам сделает плохо.

А. Ничего, я найду надежное средство его успокоить. Я мать. Покричит, побьет стены, забудется.

Б. А если он начнет искать?

А. Не думай про нас, сейчас главное выбраться.

Б. Не верится даже…

А. Все будет хорошо… (Обнимает.)

Пауза. Тихо звучит телевизор. Б. готовит чемодан. А. ей помогает.

А. Положи с собой это… (Держит маленькую икону.) Она намоленная, для сирот и путешественников. Это святой Николай, тут стразы. (Смотрят на икону, улыбаются.) Он уже там спит, а ты ложись здесь на диване. До утра много времени. Чемодан я спрячу за шторами.

Б. А если он проснется?

А. Не проснется, ты знаешь его сон. (Пауза.) А теперь хочу тебя попросить. Это очень важно.

Б. Да.

А. Скажи мне, как ты раньше говорила: «Мама». Мне будет очень приятно.

Б. в замешательстве.

А. Тебе ведь это ничего не стоит.

Б. Но я никогда вас так не называла.

А. А ты назови, а ты попробуй.

Б. Ма…

А. Во-от.

Б. (Тихо.) Ма…ма… Мама. Мама. Мама. Мама. Ма…

А. обнимает Б., замирают. Гаснет свет, потом снова вспыхивает.

А. Ты устала, девочка, нужно поспать немного. А я спать не буду. Я рядом посижу. Я тебя разбужу. Тебе предстоит долгая дорога. (Гладит Б., пока она с трудом засыпает.) Спи-спи, золотая, спи…

Б. (Почти шепотом.) Долгая, долгая дорога. Дорога моей жизни. Жизнь не так страшна, как красота. Красота — это финал. Здесь нет любви. Я люблю добро, добро в моей голове побеждает мысль. Я не люблю несчастья. Вы так добры сегодня. Вы добрая, добрая мама. Я тоже скоро стану мамой. Уцелею и буду доброй-доброй.

Пауза.

Б. просыпается. Над ней стоит А.

Б. смотрит на часы, вскакивает.

А. (Улыбается.) Кажется, проспали.

Б. (В ужасе.) Что?

А. (Улыбается.) Время уже десять. Он пьет чай. Я сама накрыла. А ты спишь как ангел.

Б. (Задыхаясь.) Но вы же обещали… Вы же… Вы же сказали собираться. Там за шторами чемодан.

А. О чем ты? (Поднимает шторы.) Какой чемодан? Здесь нет никакого чемодана. Наверное, страшный сон. Просыпайся, время встречать новый день. (Пауза.) Почему такое лицо?

Бриллиант (ритуальные услуги)

Черный гелендваген мчит сквозь снег. За рулем Р. — женщина в дорогом каракуле, под ним чешуйчатое платье. Р. виртуозно рулит одной рукой. Курит. Звучит патриотическая музыка.

Р. К вопросу о слезах… Я патриот. В холодном, высшем смысле слова. Я красота. Эти слезы — слезы радости. Моя отчизна в безопасности. Алло. (Прикладывает к уху телефон.) Алло. Да, я сделала. Собаки? Собаки все: украшают плечи, греют задницы. Ты идиот. Я перезвоню. (Держит руль, курит и смотрит пристально перед собой.) К вопросу о слезах… Траур не стихиен, Шопен не сентиментален. В старые времена женщинам было принято сидеть у гроба, ярко проявлять чувства без стеснения. Обязательно нужны плакальщицы из числа женщин с поврежденной судьбой — вдовы и сироты. Допустим! Проявлять эмоции следует обильно: вопли, крики, экстаз — на кого ты нас оставил? Вопль становится восторгом, ритмом, музыкой!

Плакальщицы регулируют процесс, вызывая цепную реакцию: плакать и скорбеть теперь обязан каждый. Так болезненно разрывается невидимая пуповина рода. Какая красота, какая экология.

Пауза.

А сегодня?

(Рекламным голосом.)

Первое, на что следует обратить внимание — это ваше обращение ко всем собравшимся людям:

«Дорогие товарищи…»

«Уважаемые присутствующие…»

«Любимые и родные…»

«Меня зовут X, Y был мне прекрасным мужем/преданным сыном…»

«Мой отец был для меня Вселенной…»

Р. открывает окно, гасит сигарету о машину. Летят искры, ветер задувает снежинки.

Что дальше? дальше нужен короткий рассказ о печальном событии, о моменте истины, о свете гибели. Поделитесь своей болью, сделайте грустное лицо, поделитесь наболевшим — это имеет для нас колоссальное значение:

«Мы говорили по телефону за несколько часов до этого…»

«Я виделась с ним пару месяцев назад…»

«Прошло столько времени с тех пор…»

«Я неоднократно обращалась с письмом к Президенту…»

А теперь расскажите людям о том, каким именно вы знали усопшего. Опишите черты его характера, повадки или реакции на различные ситуации:

«У него никогда не было плохого настроения…»

«У него была родинка вот здесь…»

«Он громко пил чай и причмокивал…»

«Он кричал: мама, я тебя люблю — и не хотел умирать…»

Вот наиболее распространенные прощальные слова, слова скорби:

«Мы всегда будем тебя помнить, милый…»

«Память о тебе сохранится навечно в наших сердцах…»

«Пусть земля тебе будет пухом…»

«Помним. Любим. Скорбим…»

На последних словах Р. резко тормозит. Глохнет музыка. На щеке у Р. блестит слеза.

Это бриллиант.