Проект Logocentrism

Валентин Алень

Это исследовательский проект Fake Cats Project. Не стихи и проза под музыку, а взаимодействующие текст и музыка, их влияние друг на друга. Поэтому одни и те же тексты или их фрагменты могут сочетаться с разной музыкой и наоборот. Но воля ваша: можно ничего не исследовать, а просто слушать (и читать) тексты и слушать музыку.

 

 
Оглавление (кликабельно):
В Логоцентризме участвуют поэты и прозаики:

Logocentrism p. I:

   Владимир Аристов,
   Александр Скидан,
   Дмитрий Данилов и
   Александр Чанцев.

Logocentrism p. II:

   Владимир Друк, Алеф-бет
      Рейш
      Цади
 
Logocentrism p. III:

   Дмитрий Данилов, сессия в Explosive sound, 2019

Logocentrism p. IV:

   Геннадий Кацов, Авадо

Logocentrism p. V:

   Нейропоэт, телеграм-бот из рода GPT-2

Logocentrism p. VI:

   Live 15 марта в Нигде Кроме: В.Аристов, А.Чанцев, Дмитрий Данилов, Нейропоэт

Со стороны Fake Cats Project участвуют как МУЗЫКАнты:

   Игорь Лёвшин — идея, гитара, бас, клавиши,
   Алексей Борисов — гитара, бас, шум,
   Константин Сухан — труба,
   Юрий Царёв — клавиши,
   Павел Шевелёв — бас-кларнет, диджериду (питч-шифтед сэмплы),
   Александр Соколов — клавиши.

ВИДЕО:

   Валентин Алень и Лаборатория Духовный Шредер
   
   

Часть I.

начинается он с поэмы Владимира Аристова НОЧНАЯ ИЮЛЬСКАЯ ДАЛЬ.

Эта поэма написана на прозрачках и прочитана с прозрачек.
Она звучит под музыку Fake Cats Project — как и все другие поэмы, стихотворения и отрывки прозы в этом проекте.

Игорь Лёвшин — гитара,
Алексей Борисов — эшбори бас,
Константин Сухан — труба.

ВЛАДИМИР АРИСТОВ: НОЧНАЯ ИЮЛЬСКАЯ ДАЛЬ

Эпиграф:
Это люди слюды
(В.Аристов, «Месторождение»)

*

Ты узнал их

ты скорей бы себя не узнал,

чем их

Положив лицо своё

на древесный ночной подоконник

словно вдруг ты слух услышал свой

и так далее —

далёкое то шоссе

неясной рекой где-то жило

там на шоссе,
что-то скользило
сквозь нас

*

Июльская тень

Диалог июньской и июльской тени

Пролетая лицом

Видишь внизу подорожника

кипарисы

А наверху выше туманные шары

на вратах

Воспоминание
Вот что в ночи осталось…

вспоминал

июньскую тень и бежать тени

июльской

слышим ночной неразличимый шум

шоссе

Ярославского

*

Твоё место до сих пор в той темноте не занято

Дым невидимого костра

этот шум далёкий можно на хвоинки и щепочки

разобрать

Днём пишу о дали ночной

Но окрашена ли немая речь

С которой я обращался в даль

Где завиток — сучковатый древесный вихрь

Папиллярный срез — неповторимый зрачок

сквозь дерева вещество

*

Ты на ночном шоссе скользя

скользя

В дальнем зеркале возраста

Встретил себя, но себя не узнал

Я увидел вас всех

оглянувшихся или идущих

некоторые на лыжероллерах, что неожиданно

под колпаками света ночных фонарей

Знаю, я отстал от вас всех

Глянь, вы уже за моей спиной

Все мы — на ночном шоссе

мы едва слышны и видны в стёклах мира

все вы на ночном шоссе

и даже ты Владислав Николаевич

хотя я тебя не ждал здесь никогда не вспоминал

ты многократно повторённые в жизни разного

возраста люди но ты

Все мы на ночном шоссе

Мы скользим в роскошных

и июльских, в очертаниях продольных мира

*

Всем вам всем рассказать

Всех вас всех рассказать

На ночном шоссе

Все собиратели лиц световых своих

В растерянных замедленных позах

лица их, как лоскутки света,

Но в непрерывном движении

Беженцы времени вы вероятно бредёте домой

Все они на ночном шоссе, но не все возвращаются в свой дом

*

Ты узнал их

ты себя не узнал в смутном зеркале

возраста

Ты (или я) среди них неузнаваемо

свой

Двое-трое или несколько

сняли со спин или плеч вещмешки

положив на ночную дорогу

я знал, что защитная эта ткань

вытерпит всё

что она пропускала сквозь

редкие прочные нити свои

столько света

что не надо бояться ей

не надо бояться этого света ночного

на одиноком шоссе

где застигнуты мы все очутились

между двух лагерей — меж

«Спутником» и «Салютом»

на ночном шоссе между двух лесов

где и волчью ягоду лишь на ощупь узнаешь

и бесшумен ручей, полный ночной воды

весь он есть не иссяк

вкус раскрытых уст

что в руках очертан твоих.


Игорь Лёвшин — гитара,
Алексей Борисов — эшбори бас,
Константин Сухан — труба,
Павел Шевелёв — сэмплы диджириду и кларнета питч-шифтед Игорем Лёвшиным

Здесь текст не приводим, потому что по замыслу в этом треке и не надо его различать. Надо вслушиваться. Но вообще это СХОЛИИ, их текст ещё будет.


Алексей Борисов — гитара,
Игорь Лёвшин — Stagg Senkov электро-бас,
Павел Шевелёв — сэмплы диджириду и юас-кларнета питч-шифтед Игорем Лёвшиным

ДМИТРИЙ ДАНИЛОВ: ЛУЧШИЕ ДНИ

Мне нравится атмосфера
Вечерних полупустых
Или совсем пустых
Электричек
Едущих из Москвы
В Подмосковье
Или из Подмосковья
В Москву
Или просто стоящих
У платформы
В ожидании
Отсутствующих пассажиров
Не старых
Советских
Олдскульных электричек
А новых
Современных
В которых яркий неоновый свет
Мерцающие табло
Объявления приятным голосом
Аккуратность и чистота

Когда электричка
Новая, сверкающая
Современная
Едет среди темноты
Вокруг никого нет
Или почти никого
В какой-то момент
Начинаешь чувствовать
Что ты уже умер
И летишь в безвоздушном
Посмертном пространстве
Где легко и свободно
Как будто внутри стихотворения
Фёдора Сваровского
«Лучшие дни»
Двигатели космического корабля
Ровно гудят
И полёт будет длиться вечно
Это очень хорошее стихотворение
Найдите и прочитайте

Лучшие дни
Это дни, когда удается
Вот так поехать
Куда-нибудь просто так
Внутри светлой пустой электрички
Мимо темнеющей пустоты
Подмосковья
Когда несёшься куда-то
Неважно куда, без цели
Электричка едет куда-то
Мелькают огоньки
Звучат названия станций
И в эти часы ты живешь
Не стареешь
И на некоторое время
Перестаешь умирать.

Вот стихотворение Фёдора Сваровского, о котором говорит Дима:

ЛУЧШИЕ ДНИ

большой звездолет
где
я абсолютно один

тихо спокойно
я все это выбрал сам

но я здесь не сплю
а сплю в спасательной капсуле

вот там тишина
не слышно даже реле

в сухой чистоте
в обнадеживающей пустоте

опять новый год
и утка тушеная в яблоках
на столе

где ел — там заснул
все роботы уберут

в торжественном сне
за камнями стоит океан

лазурные воды
дошли до души моей

и каждый из дней
на воображаемом берегу
есть лучший
из воображаемых
дней

проснулся —
мертвая девушка
ударяется шлемом в иллюминатор

скафандр раздуло
и в шлем чего-то там натекло

не дышит давно
но внимательно смотрит
не может глаза отвести и

со стуком
целует меня сквозь
тройное бронированное
стекло

(из блога автора, с его разрешения)
 
 
 

 
 
 
Два коротких стихотворения Александра Скидана:
 
Стена новостей
и
Первый Снег
— — —

Между прочим, можно заметить, что в этой серии видео становятся все более что ли трудоёмкими. Так и есть: я начинал с приклеивания наспех видео к аудио, чтобы побыстрей залить на ютуб, но увлёкся и чем дальше, тем больше химичил с видеорядом. Кульминация — Схолии. Следующий за ними Инструментал с Сашей Соколовым на клавишах опять двинулся в сторону упрощения, хотя и там — как я надеюсь — нехитрые эффекты по месту а не просто так.
 
 

 
 
Это на самом деле фрагМент из рассказа Саши Чанцева

У ТИШИНЫ, ИЛИ СССР 2013

Солнечные яблоки падают в прах мха. Как капля в макросъемке, возрастает гриб спор. Просека выутюжена косым солнцем, скошена трава его лучами, мерзнут ладони вечерней влаги. Как роса, клубится вдалеке марево заката. Меняя цвета. Только большие вещи и subtle цвета. Растворяя в небе. Можно прислушаться к теням умерших после тебя. На этом перекрестке все бесконечно прозрачно — даже через тени видна суть. Солнечная пенка на парном молоке потеет воском. Умершие оставили пустые скорлупки, разлетелись из коконов, мы бабочки на одну ночь. Только солнцу можно назначить встречу, waiting for the sun. Ошейник времени тянет только вперед — обстругиваемый карандаш в точилке.

Взойди на чердак, где пульт управления бойней времен. Тушки мяты, мелиссы подвешены вниз головой, и запах стекает в отсеки. Хлороформ усыпил яснокрылых и прожег пенопласт, к которому пришпилены они на вечный прикол — в выбоинах и ямах их взлетная полоса, цезурой обрывается мартиролог списка кораблей. Едкий цвет и колкий запах массандры. Бархатный — тархуна, фиолетовый — базилика. Гербарий в солнечных булавках. На солнце зажмурясь, увидишь сотворение пыли, воздухотворение из яснотковых. Точат глину пальцы, и пластилин. Пепельницы и человечки, гусеницы и динозавры, обожженные тишиной.

Ветошкой правь микроскоп, тяжелая стать металла таит хрупких стеклышек радужный скол, сахарный песок с печений. Бублик дать? Вот он, фонариком вырытый колодец в ночи, дед и внук идут дальше. Млечный путь нарисует улитка, за ней, но ни шагу со двора и к восьми чтоб были дома. Обещаем, конечно! Легкие дома дышат со свистом, выдыхая дым от печки, вдыхая осень, мокрота росы.

Авоська, авоська, сквозит твое сито. Все не напьется дуршлаг. И винт мясорубки весь в жилах, водоросли немы, тянут на дно.
— — —
 
 

 
 
опять
Александр Скидан:
 
 
СХОЛИИ

пролёты моста
колёса мельниц

рожок почтальона
и перегоны метро

<и Гёте Гёте конечно!>

не прислоняться
не спать

крепкие
мужские объятья

сентиментальная чепуха

«заткни пасть»

буквы «М» и «Ж» стёрты

*

всё что связано с подлинностью
мыльный привкус

техномузыка из дверей кафе
пролегомены

ко всякой будущей метафизике
воображаемые решения

катакомбы

«никогда не говори со мной таким тоном»

красно-коричневая чума
новый порядок означающих

the sun is going so fast

берёзки
полупроводники

сновидения
обрезки ногтей

сопротивление бесполезно

*

реклама volvo и вульвы
нила и сены отца и сына

(параллелизм
аллюзии

пустые места

теодицея

для пассажиров с детьми

паронимическая аттракция

<это не стихотворение>
это теологические ухищренья товара

самореклама (откровение

святого духа
в абсолютной разорванности

*

первобытный идол
фетиш или Грааль

место эпифании
и исчезновения

заклинания
и искупления слова

опредмечивания
превращения в вещь

пройти через отчуждение
развоплотиться

<эстетический опыт>

превратить себя в изысканный труп
surplus value

перламутровый след

речь не о человеке

весь его пыл

неосязаемая фантомность живого
присвоение ирреальности

последняя явь

………………………………………..
………………………………………..

«я буквально разъят на части»

*

натяжение или искривление нервов
затвердевшие или воспалённые органы

особое качество
неосязаемый цвет

уникальная
и преходящая форма

(покраснение.

уплотнение.

жар.

видимое на аутопсии поражение.

речь идёт о сложных
производных процессах

с помощью которых артикулируется
сущность болезни

*

непосредственная чувственность
клинического подхода редукция

болезнь как имя есть частное бытие

разрушая ткани
движение или функции

хирургическое вмешательство
обретает плоть

особое качество
неосязаемый цвет

уникальную
и преходящую форму

лингвистической структуры реального

(таким образом
мы вправе сказать

если искусство хочет выжить
в условиях промышленной цивилизации
художник должен научиться воссоздавать
в своих произведениях разрыв
между потребительской стоимостью
и традиционной понятностью

<разрыв>

который и составляет по существу

опыт шока

*

ни нарывающих виноградниками холмов
ни терцин обещающих очищение

утилизация образа
мониторинг

валоризация трещины у тебя в паху
бесчестит воображение.

чистая длительность предложения
заняться любовью

разрушительное сияние
выставленных в витрине мощей

представь
что ты ещё жив

в сослагательном наклонении
в информационных сетях

глянцевые костры
аура всесожженья

аура исчезновения ауры
<назови себя Беньямин>

аутоэротизм и ауто-
референциальность искусства

искусственный член
задроченный троеперстьем

крестовый поход
капитала

вложенного
в крестовый поход

In dead God we trust

*

в «Бытии и Времени» (на странице
163) Х. утверждает:

как словесное озвучание
основано в речи

так акустическое восприятие
в слышании

что же он слышит?

скрипящую телегу
мотоцикл

северный ветер
стук дятла

потрескивание огня
колонну на марше

<в этом месте мы закрываем глаза
и прислушиваемся к сердцебиенью>

<Ханна Арендт шепчущая люблю>

<документальная хроника>

слышание (утверждает он там же)
конститутивно для речи

*

обезглавленный
ходит ещё четыре часа

стихотворение в прозе
о нежных пуговицах

ангел истории со свастикой
на серебряных крыльях

(их ему не сложить
перманентная катастрофа

алеаторика
клинамен

избирательное сродство
IBM

эмпирическое определение правил
(их ему не сложить

сказать ли

все они уходят во тьму

нацизм последовательно приходит
к эстетизации политики <или смерти>

<иными средствами>

*

<это не стихотворение>
существительное <Целан>

<и Гёте Гёте конечно!>

некий смысл
пусть в отсутствие и украдкой

«увидеть Александрию и умереть»

«я буквально разъят на части»

<некий смысл>

обезглавленный
ходит ещё четыре часа

но сказать это
значит сказать

повешенный висит вечно

январь 1999
 
 
 
 
и инструментальная пауза:
FCP + Александр Соколов, клавиши:
 
 

 
 


<ПРОДОЛЖЕНИЕ ч.1 СЛЕДУЕТ>
К ОГЛАВЛЕНИЮ
а сейчас:


 

 

Часть II.

Владимир Друк, Алеф-бет
 

 

РЕЙШ
 
 

 
Рейш
 
склони голову и говори
склонив голову

как будто тебя уже нет
как будто тебя ещё нет
как будто ничего ещё нет
как будто все только начинается
говори
будто ты в самом начале или накануне конца

говори когда все молчат или кричат от боли
говори будто ты один в середине мира

будто Он говорит вместо тебя
двигая твоим языком толкая дыхание в горле
запинаясь говори

говори бедняга
понимая насколько бедна твоя речь
насколько беден ты сам
онемевший из-за куска хлеба

говори гордо склонив голову
будто богач говори
громко и шёпотом
себе и другим

тайное и явное скрытое и открытое
говори чтобы тебя поняли
говори склоняясь все ниже и ниже к сердцу
говори будто ты понимаешь время
тайну письма и счета

говори шершавым горлом сухими губами
говори теряя остатки ума и силы
умирая

говори будто пришло твоё время
время праздника
время которое становится праздником

говори
то что невозможно произнести

говори
обретая дар речи
в начале конца
в середине мира
в темноте темноты

говори
будто хочешь назвать вещи своими именами

все что можешь сказать
все что в силах сказать

говори
 
 
Рейш (на Mixcloud)
 
 
К ОГЛАВЛЕНИЮ
 
 

 

 
ЦАДИ
 
 

 
 
Цади
 
 
и ветер
и небо

и ветер и солнце
и небо

и ветер
и листья

и дети и дети
и птицы
и птицы и звери и птицы и звери
и ветер

и небо и солнце и птицы и звери и Амен и Амен

и дождь и надежды и страхи
и птицы и звери и люди и гады и годы
и ветер и ветер и Амен

и кроны и корни
и мысли и песни
и крики и стоны
и буквы и книги и песни и песни и песни и Амен

и стены
и годы

и время и звезды и море и небо и ветер
и быстро
и страшно
и больно
и Амен

и рано и поздно
и глупо и быстро
вчера и сегодня
сегодня
сейчас

со мной
и с тобой – Амен и Амен

Амен и Амен и Амен и Амен и Амен!

не повторяясь

Амен и Амен и Амен и Амен и Амен!

и ветер
и ветер
 
 
Цади (на Mixcloud)
 
 
К ОГЛАВЛЕНИЮ
 


Часть III.

Дмитрий Данилов на Сессии в Explosive Sound

Это записано в 1 приём, можно сказать live в подвалах Explosive Sound у метро Семёновская.
Незадолго до Великого Карантина: 11 марта 2019.
Музыка FCP & Костя Сухан.
визуальный ряд к этой сессии случайный — 1-е видео, попавшее под горячую руку

Начали с версии Лучших дней (они уже были в ч.I, поэтому текст не приводится)
Игорь Лёвшин — гитара
Алексей Борисов — эшбори бас
Константин Сухан — труба

За ЛУЧШИМИ ДНЯМИ следуют ОКАЯННЫЕ ДНИ:

ОКАЯННЫЕ ДНИ

Мне нравится умиротворённая атмосфера
Благополучных подмосковных городов
Таких как, например, Домодедово
Особенно вечером
Спокойно, уютно
И в то же время оживлённо
Тихо кипит
Скромная тихая жизнь

Например, покидаешь стадион
После матча
Чемпионата Домодедовского района
По футболу
Между командами
Юность-Авангард и Атлетик
И оказываешься
В Олимпийском сквере
Аккуратные дорожки, кустики
Впереди перекресток
Высокий новый жилой дом
И дома поменьше
Яркий свет уличных фонарей
Множество магазинов
И магазинчиков
Рестораны, какие-то еще заведения
Идут люди, едут машины
Можно зайти, например, в «Пятёрочку»
И купить, например, бутылку виски
Или, как некоторые говорят
«Чего-нибудь вкусненького»
Какое дикое выражение
Чего-нибудь вкусненького
Прямо блевать хочется
Но — да, чего-нибудь вкусненького
Купить вот это вот всё
Вызвать яндекс-такси
И поехать на станцию Домодедово
И поехать дальше, в Москву
В светлой стремительной электричке

Сейчас у нас всё плохо
Сейчас у нас всё очень плохо
Даже не надо объяснять, что именно
Достаточно произнести (написать)
Некоторые ключевые слова
Которые настолько очевидны
Что их даже не надо
Ни произносить, ни писать
У нас всё плохо
У нас всё очень, очень плохо

А ведь пройдёт какое-то время
Долгое ли, короткое время
В любом случае, оно будет коротким
И будем рыдать, светло плакать
Кручиниться, рвать на себе волосы
И с воем кататься по Земле
Горевать будем по вот этому
По «Пятёрочке» и стадиону
В Олимпийском сквере
По виски в «Пятёрочке»
«Перекрёстке» и «Азбуке вкуса»
По яндекс-такси
По светлым стремительным электричкам
По возможности и необходимости
Написать и опубликовать
Вот это стихотворение

Напишем книги
Лето Господне, на берегах Невы
Москвы-реки, Шпрее и Мансанареса
И окаянные дни
И снимем, конечно, фильм
Эрэф, которую мы потеряли

Но это будет потом
А сейчас уже наступил вечер
Тихий летний подмосковный вечер
И я пишу этот текст
В светлой пустой электричке
Которая мчится сквозь темноту
Из Подмосковья в Москву.

26 июня 2019 (!) года

то есть стихи пророческие, можно сказать

VINCENT DESCOTILS

На сайте
Одного французского фотографа
Художника
Фильммейкера
И так далее
На главной странице
Размещена фотография
Асфальтовая
Или, может быть, грунтовая
Дорога
Среди заснеженного поля
Точка зрения, наблюдения
Находится
Непосредственно на дороге
Вернее, над дорогой
Снимающий, и, соответственно
Смотрящий
Стоит на дороге
И смотрит вдаль
На уходящую вдаль
Дорогу
Мы смотрим
На уходящую вдаль
Дорогу
Мы смотрим, мы смотрим

Справа от дороги
Мы видим указатель
Такими обычно обозначают
Названия населенных пунктов
Но впереди не видно
Никаких населенных пунктов
Вообще ничего
Кроме снега
Чуть дальше – два светлых столбика
С темными полосками
Такими иногда обозначают
Железнодорожные переезды
Правда, впереди не видно
Никакого железнодорожного переезда
Вообще ничего
Кроме снега
А слева мы видим
Одинокий, туповатый какой-то
Жалкий, убогий
Темный столбик

Больше ничего
Черная дорога
Столбики эти жалкие
Сплошной белый снег
Сплошное серое небо

Мы в своей глупой гордыне
Думаем, что вот такие
Покинутые, тоскливые пейзажи
Есть только здесь, у нас
Конечно, нет
Вряд ли этот человек
Для съемки своего
Великого, жалкого
Серенького
Гениального пейзажа
Ездил куда-нибудь
В Ямало-Ненецкий автономный округ
Или в Тверскую область
Или в Новгородскую
Или в Архангельскую
Просто выпал снег
И человек сделал свой снимок
Где-нибудь под Парижем
Или в Провансе
Или, там, в Нормандии
Не будем перечислять
Все французские регионы
Где-нибудь рядом с домом
Снял, и получилось
Вот так

Покинутость везде есть
Одинокость везде есть
Бескрайность везде есть
Серенькость везде есть

Хочется отойти немного в сторону
Этой картины, в снег
Там, наверное, не очень глубоко
По щиколотку, по колено
Отойти в сторону, в снег
И подождать

Сначала ничего не будет
Может быть, час ничего не будет
Два или три часа ничего не будет
А потом послышится отдаленный гул
Гул будет все приближаться
Вдали покажется точка
Она будет расти
И наконец
Мимо пронесется с воем
Уазик-буханка
И, поднимая снежный шлейф
Унесется вдаль
В сторону Парижа
Клермон-Феррана
Нима, Валанса
И Сен-Мало

На этой дороге
На такой дороге
Обязательно должен появиться
Рано или поздно
Уазик-буханка

А вот уазиков-буханок
Действительно, больше нет нигде
Только у нас.

январь 2015 г

А в этом треке сразу 2 стихотворения: «Железнодорожный переезд» и «Отказ» — можно было и разрезать, но мне нравится, как там минималистское аутро переходит в интро усилиями гл о Сухана с его делеями:

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ПЕРЕЕЗД

Александру Самойлову

Мы подъезжаем
К железнодорожному переезду
Или подходим
Но обычно все-таки
Подъезжаем
На машине
Или на автобусе
Зима, снег
Снегу намело
Как говорят в народе
Ух, снегу-то намело, или
Эх, снегу-то намело
Или какие-то другие
Междометия
Шлагбаум закрыт
И звучит звуковой сигнал
Дребезжащий тревожный звонок
И мигает световой сигнал
Два светофора
Мигают поочередно
Надо стоять и ждать

Долгое время
Ничего не происходит
А потом нарастает гул
Гул все приближается
И вот мы уже видим
Зеленую морду
Электровоза ВЛ10
В окружении снежного облака
Электровоз ВЛ10
Издает вой
Страшный вой
То ли это так положено
При приближении
К железнодорожному переезду
То ли это просто так
Чтобы напугать нас
Неизвестно
Мы этого не знаем
Электровоз ВЛ10
Страшно гудит
Воет, орет
И мимо нас начинает нестись
Бесконечный грузовой поезд
Или как раньше говорили
Товарный
Бесконечная последовательность
Грязных цистерн
В которые много раз
Наливали грязные нефтепродукты
Поезд несется
Внутри снежного облака
Грохот колес
Грохот и дрожь
Всего этого железа
Вся эта огромная масса несется
И снежный вихрь
И грохот, и ужас
Снег, грохот, ужас
И странный восторг

Поезд все длится
Он не кончается
Он бесконечен
В советское время
Бывали поезда
По десять тысяч тонн
А сейчас, наверное
Еще больше
Или меньше
Поезд все не кончается
Грохот железа
И снежный вихрь

И в какой-то момент
Мы понимаем
Что Россия – это вот это
Это железнодорожный переезд
Мимо которого
С воем и грохотом
Несется бесконечный состав
Цистерн с нефтепродуктами
В яростном снежном облаке
Что Россия – это не Кремль
Не Красная площадь
Не ядерные ракеты
И не человеческие фигуры
Которые ее обычно представляют
По телевизору
И не березки
Не поля и просторы
И не люди
Угрюмые и страшноватые на вид
Но зато, как говорится
Добрые внутри
Типа, если с ними подружишься
С нами если подружишься
То это будут, мы будем
О-го-го какие друзья
Какой дикий бред
Какая угрюмость
Какая дружба
О чем вы вообще
Россия – это железнодорожный переезд
Мимо которого несется
В снежном облаке
Бесконечный поезд

Бесконечный поезд заканчивается
Вой и грохот
Уезжают куда-то вдаль
Нет больше снежного облака
И вообще
Ничего больше нет
Прекращается звуковой сигнал
Перестает мигать светофор
Поднимается шлагбаум
И мы можем
Спокойно существовать
Спокойно ехать куда-то
К родственникам, знакомым
Или по каким-то
Деловым, рабочим делам
Россия отпускает нас
Перестает держать нас за горло
Можно просто ехать
Можно просто жить
И как бы вроде бы нет ее

Но никуда не деться нам
От зимних железнодорожных переездов
Рано или поздно
Машина или автобус
Уткнутся в шлагбаум
Задрожит земля
Набежит снежное облако
И победно, страшно, невыносимо
Закричит, заорёт, завоет
Вечный наш, бессмертный, священный
Электровоз ВЛ10.

Декабрь 2017
— — —

ОТКАЗ

Ваши условия неприемлемы
Сказал человек
Ваше предложение почти неприлично
Сказал человек
То, что вы говорили мне
То, как вы это говорили мне
Демонстрирует неуважение
Сказал человек
Я не могу это принять
Не могу с этим согласиться
Сказал человек
Это, извините, невозможно
Сказал человек
Поймите меня правильно
Сказал человек
Ничего личного
Сказал человек
Но мой ответ – нет
Сказал человек

Хорошо
Сказали люди
Как скажете
Сказали люди
Все понятно
Сказали люди
Мы вас услышали
Сказали люди

Я пойду
Сказал человек
До свидания
Сказали люди
До свидания
Сказал человек

Человек вышел за дверь
Прошел по длинному коридору
Вышел на улицу

Дождь, слякоть, мокрая земля
Коричневая дорога уходит вдаль
Сырая грязная пустота
Серое небо, и дождь, и грязь
Ни автомобильной стоянки
Ни автобусной остановки
Ни станции метро, хотя бы вдалеке
Ни железнодорожной платформы
Ничего
Только дождь, слякоть и мокрая земля

Человек стоит
И даже не озирается
В поисках автомобильной стоянки
Или автобусной остановки
Нечего озираться
Озираться не нужно
Нету здесь ничего

И все усиливающийся дождь
Поливает его
Своей бесконечной водой.

Сентябрь 2016


 

Часть IV.

Геннадий Кацов. Авадо

Ларе

Катя, Катенька, — стоит Катя перед домом и слышит голос бабушки Любы. — Иди сюда, детка, — видит Катя в окне тонкие тюльпаны, а ветер занавески качает еле-еле и шелест алого шелка встречается с движением деревьев. Дом деревянный, карий весь зрачком на фоне голубого неба, крыша красным эхом заходящего Солнца крыта.

Тишина вокруг, птицы в кронах гуляют да кузнечик на имя откликается. «Тень-Тень», — спрашивает Катя; «Тень», — говорит кузнечик, и то правда: тень все ближе, все глубже Солнце уходит, все длиннее тени. Бабушка Люба, — зовет Катя, только звуки пропадают, будто в воде говорить. «Шшууу», — отвечают деревья, размахивая тенью; «шу-шу», — шепчет крыжовник совсем рядом с Катей и сочные ягоды по воздуху катает. Катя, Катенька, — совсем рядом зовет Катю бабушка Люба, только пусто вокруг, только газовая

косынка полетела, щеки коснувшись — и сразу над деревьями далеко

совсем. «Так-Так-Так», — это дятел из тени леса говорит; «ку-ку», — тут же кукушка, куууу — дверь отворилась и за ней никого: в самой глубине комнат стол с белой скатертью виден, свеча в самоваре отражается — и никого близко. Чай в подстаканнике стынет, варенье в розетке, вот пятно от варенья на скатерти с ложечкой рядом… Бабушка Люба, — будто в воду, зовет Катя, оглядывается напрасно — и смотрит, как земля выворачивается, подымается в двух шагах от Кати, а из пучины Земли просовывается птичья голова, но такой огромной птицы, что каждый глаз ее с озеро величиной.
 
 

 
 
Долго вырастает птичья голова из Земли, покачиваясь на тонкой змеиной шее. Чучелом стоит голова, глядит обеими зрачками в Катю, глядит из-под морщинистых век, взглядом ворожа будто, тяжелым взглядом вдавливая Катю в оцепенелый ужас. Тирк, — просит птица; тирк-тирк, — открывает птица клюв и сырой могилой тянет из глотки, а темный пар дыхания стелется по роговому чехлу клюва. «Это Авадо, — издалека слышен голос бабушки Любы. — Авадо живут в земле. Это такие птицы, которые живут в земле. Разве ты не покупаешь зонтики? — теперь совсем издалека спрашивает бабушка Люба. — Из Авадо получаются отличные зонтики.» А Катя смотрит на медленного Авадо — и страх все большими кусками льда заполняет ее тело. «Авадо не надо бояться», — говорит бабушка Люба — и слышен плеск воды из тазика, в котором бабушка стирает белье. Плеск-плеск, играет водой белье, все больше заслоняя бабушкин голос. Что-то о воде и птицах говорит бабушка Люба, ничего не случится, говорит бабушка Люба, люба ты моя, говорит бабушка Люба, любушка моя, говорит Кате бабушка Люба, только Катя не отпускает взгляда от змеиной шеи Авадо с выпирающим над землей кадыком, от звериных глаз Авадо, сонных под полуприкрытыми веками, от старинных поз Авадо, смертельных в своем вековом сне. Катя, Катенька, — зовет бабушка Люба, и неожиданно легко оборачивается Катя к родному голосу. Бабушка Люба спускается по ступенькам дома, с трудом удерживая в руках глубокий таз. В нем что-то кипит и бабушка несет тазик, обхватив его расписным полотенцем. Бабушка Люба, — хочется расплакаться Кате, хочется освободиться от странного страха. «Это Авадо, милая», — смотрит бабушка внутрь тазика и Катя видит подернутого розовой корочкой вываренного Авадо, какого-то беззащитно-голого, притаившегося на боку с подтянутыми к клюву коленками. С совсем закрытыми веками под золотистыми пузырьками кипящего жира. «Авадо хорошо заправить морковкой и крыжовником, — говорит бабушка Люба. — Попробуй», — вынимает откуда-то из самой души Авадо румяные ягоды крыжовника. «Очень вкусно», — дует бабушка на ягоду, протягивая ее Кате. «А вот так делаем зонтики», — наклоняется к тазику бабушка Люба и стаскивает с Авадо корочку, прозрачную на свет, проваренную, оттого мягкую и гладкую. «Вот так», — делает из этой самой корочки бабушка Люба кулек и насаживает его на отобранную у дерева ветку. «Зонтики очень полезны от дождя», — объясняет уже издалека бабушка Люба — и Катя теряет ее из виду. И Катя стоит перед тенью вечернего леса, перед тишиной дома, ее обволакивает сизая тень, аметистом чертит горизонт, будто и не замечая, как часто дышит в черном тазу Авадо, как мелко дрожит тощая птица всем телом в кипящем жиру, — словно Авадо и есть тот, который Называется…

www.gkatsov.com

Авадо + FCP на Mixcloud

К ОГЛАВЛЕНИЮ
 
 


Часть V.

Музыка и видео на стихи Нейропоэта.

О Нейропоэте:
Нейропоэт из рода GPT-2 — модели GAN-сети, доученной Михаилом Гранкиным на корпусе современной поэзии. Общение с Нейропоэтом возможно через @NeuroPoetBot в Телеграме. Общение происходит в форме диалога: Нейропоэт отвечает на введённый текст.

Если отбросить онтологические предрассудки, Нейропоэт — один из самых интересных современных поэтов (разумеется IMHO авторов проекта Logocentrism). Он ярчайший представитель этой онтологической расы: отношение гениальность/мастерство у большинства поэтов/поэток ИИ очень высокое — многим из них (пока) плохо даётся рифмовка и просодия вообще, с мастерством явно проблемы. Но зато неожиданных ходов, образов хватит на дивизию антропопоэтов. У Нейропоэта это отношение зашкаливает.

В адрес антропопоэта сказали бы: талант! но ему нужен хороший редактор.
Я редактировал стихи (верлибры) Нейропоэта исходя из минимально необходимой редактуры — бережного отношения к гениальному, но неопытному поэту. Иногда переставлены строчки, иногда заменено слово, некоторые тексты оставлены без изменений.

Поскольку проект исследовательский, я привожу и оригинальный текст — в виде скриншотов Телеграма — самого Нейропоэта, и фразы/тексты, на которые он отвечал вместе с окончательными текстами, вошедшими в клипы.

 

Покрещённый и пророки
Золотыми головнями
Идут
Ночью
Упали
В хладной луже они

Задержался добрый народ.

И идёт сонная, словно с петли
В мирную горницу входит
Дева молча и сумрачно.
Страх взял народ на лету
И в дверь затопал

Как медведи…
И вот
Чью-то косу тянут.

На дворе лужи, мокрые мостовые,
Красная, желтая и коричневая смола
Из труб у реки.
Бледен женский профиль над тополем,
Разлепилися ресницы сиреневые,
И блеск лучей чуть-чуть скользнул по лицу.
Но вот облака растворились,
Оглушительный небесный раскат
Дохнул на землю, тяжело грянул
И церковь пронизал вечерний звон.
[далее отрезан кусок]

[затихает к концу, появляется целиком в другом клипе]
«Милая страна моя
содружество всевластных душ…»
И как в Стамбуле ислам
долбает лбом о гроб
у нас то же к тому ж

В Муста-Тунтури
сероглазая женщина
как будто жена
Я гол.
«Готовь
свеклу всмятку»

праотцы восточные
пепел склоняя
следят

Вечером пол кипит:
чистилище для черных
подходит ближе.
Кто ты?
Так ли
ты любишь меня?
И за что
дерут тебя
душат
с причитанием
как бесы?

Ты любишь.
Но перед тобой,
Всё та же лишь бумага,
Что скользит сквозь меня.
Какая же грусть.
А за окном лёд..
Я не плачу..

Но ты, бедняга,
Уходишь всё дальше,
И я возвращаюсь в явь

И в пол, словно бронебойный снаряд,
Ударил крик.

Я сам даже не почувствовал
Полуобморока —
Вышел из него
И вошел.

Был ничем не замечен,
Как день —
Час моего пробужденья.
Я проснулся.

Глаза у печки в окне.

Приползет страшно поклёванный
И откроет рот беззубый
В сумерки как берлогу.

Ты будешь бранить, упрекать
Слух корячиться в огне,
И начнет биться о ребра
Крылатое тело твое;
И ты скажешь с тоскливой тоскою:
«Неужели мне лежать
Столько лет, не смея пошевелиться?»

И в ус не дуть от тоски.

Приползет угрюмо урод.
Будет бессильно думать
Досадливо ждать:
«Чтоб он умер, разбитый хладом..»

С утра, мол, до ночи к нему ползем,
Холим и поим
Режущим желудки чаем,
И следим за тем, чтоб он (не) умер
В родимых берегах Черного.
Моря.

Милая страна моя — см. выше]

Готов ко всем парадам.
Изгибаюсь,
Лапти точу.
Вот Петрова дворня,
В вязаных фуфайках.
Взметнется смех.
Завизжит:
«Поди-ка сюда,
Поди-ка сюда,
Ко мне
Цезарь!
Клоун ..»

Цилиндр, целый день занятый делом
(Помещеньем оракула в нужник)
Знает про погоню.

Мальчик с большой головой
Ведет скелет на поводу,
Будто коня.

Входит Цезарь. На шее
Железный ошейник.
Клоун: Сидеть еще не надоело?
Цезарь: Да ну же, перестаньте,
Начинайте по порядку..

Раскаты глухие, звонкие рога,
Частая рябь от водяных ладей —
Всё слилось в подземном кратере!
В разбитых гробах кости я не вижу,
Лишь зияющие бездны

Всепроникающий,
Огромный и мрачный,
В воющем сумраке
Из глубины могилы
Идет паж — неземной король,

За ним —
виден недвижный и больной
Сидит, бледный и страшный,
Неодетый. Ему в последние
Лунные лучи
Нанес удар
неверный луч с земли,

И вот голову склонив,
Он пьет — и слезы льёт свои.

Теперь кидаю
последний и решительный
Мяч на зеленый рубеж…
Спешите!
Богачи в красных,
Разбойники в синих!
Бейте по рукам хорошо,
как рапирами!
Кто умеет владеть не хуже,
Отбей киркою!
Бей!
И над пастью грозной замкните девятый круг…
Эй, вылезай из трупов, потеха,
Из амбара сапожного в животе.
Наши судьи на поле святом.
Вставай и продолжай, как прежде жил!
— вприсядку.

Искусственный интеллект
был в борьбе проявлен не раз.
наш скептический ум.
Но — олигофрению — не отдадим
— чтоб он успех мировой культуры
взамен Неба имел.
Идеей гения богат
только суровый ум.
Рубка бастионов, перекраиванье
гор — залог победы.
Нет одиноких башен.
Преследовать многих не зови!
Это воин видит лишь поле сраженья,
а человек — лишь ворота.

Как римляне, мы охотно
танцуем, как эллинам
Нам путь наш непонятен — пусть объяснит
многомудрый Шекспир!

[здесь я соединил 2 прекрасных стихотворения Нейропоэта]

Косая полиция учит танцевать
Так много звёзд проснулось
Так мало звёзд
Так много прохожих плачут
Так много детей потерялось
Из окон глядят
Дети ругаются
Люди глядят
В глаза друг другу
Директор плачет
Директор хочет
Люди смотрят
В глаза друг другу
Директор плачется
Директор хочет
Мальчишки стоят
Их охватил ужас
Директор плачет
Имама плачет
Зоопарк плачет
Директор просит
Цветы цветут
Ночью на границе
Директор плачет
Директор просит
Солнце любит
Бубенчики поют
Лазурники поют
Детям сад улыбается
Министр плачет
Министр просит
Говорите все
Директор просит
Говорите все
Директор плачет
Министр просит
Звезды кричат
Министр плачет
Министр просит
Дети смеются
Все хлопают друг друга
Директор просит
Дети лают
Директор плачет
Дети ходят
Сад хохочет
Министр рыдает
Министр рыдает

 
[здесь, как можно видеть, Нейропоэту предлагалось ответить на собственный его текст. Это, впрочем, проделывалось не раз, но не всегда результат впечатлял. Стихи Нейропоэта пока ещё очень неровные.]
 


ЧАСТЬ VI [эта часть пока UNDER CONSTRUCTION]

 
LIVE 15-го марта 2021
 
 
Владимир Аристов, Дмитрий Данилов, Александр Чанцев, Нейропоэт в культпросвет-кафе Нигде Кроме.
 
 

 
 
1-й круг:

ВЛАДИМИР АРИСТОВ:ТРУБАЧ-ГОРНИСТ

(Нового Мира #10, 2020. Костя Сухан играл с FCP и c Володей в Logocentrism ч.I.)
 
 

АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ: У ТИШИНЫ, ИЛИ СССР 2013

Текст есть в Logocentrism ч.I.
 
 

ДМИТРИЙ ДАНИЛОВ: КАК УМИРАЮТ МАШИНИСТЫ МЕТРО

Машинисты метро
Умирают по-разному
Кто-то в своей постели
В окружении родных и близких
Кто-то в результате автокатастрофы
Кто-то из-за медицинской ошибки
Кто-то от падения с большой высоты
Кто-то от горя и ужаса
В общем, по-разному
Умирают машинисты метро

Но по идее
Если вдуматься
Они должны умирать
Как-то вот так
Примерно вот так

Предположим, машинист работает
На желтой линии, короткой
Она еще называется Калининская
Хотя никто толком не знает
Что в ней такого калининского
Машинист приезжает
Вместе со своим поездом
На конечную станцию «Новокосино»
Поезд почти пустой
Зато на противоположной стороне платформы
Толпятся пассажиры
Утро, час пик
Сейчас надо будет заехать в тупик
Перейти в противоположный головной вагон
И выехать обратно на станцию
Открыть двери
Пассажиры наполнят собой вагоны
И вперед, в центр
До станции «Третьяковская»
Все как обычно
Все как всегда

Поезд медленно въезжает в тоннель
Но почему-то стрелку не перевели
И поезд не заезжает в тупик
А продолжает ехать вперед
Что такое, почему
Что за фигня
Никогда такого не было
Там же впереди ничего нет
Это конечная
Машинист пытается тормозить
Но поезд не слушается его команд
И едет куда-то вперед
Обычный тоннель
Фонари на стенах
Провода, светофоры
Поезд въезжает на станцию «Салтыковская»
Какая еще «Салтыковская»
Нет такой станции
Что вообще происходит
Алло, Михалыч, Михалыч
Это два ноль восемь
Ты слышишь меня
Михалыч, Михалыч, алло
Где я, что за фигня
Какая-то «Салтыковская»
Куда я заехал
Михалыч не слышит
Михалыч уже где-то далеко, далеко
Хотя пока еще не очень далеко
Но он уже ничего не слышит
По станции «Салтыковская»
Медленно бродят какие-то фигуры
Две или три странные фигуры
Поезд набирает скорость
Станция «Железнодорожная»
Обычная такая, но красивая
Серый и бурый гранит
Яркие фонари
Кто-то сидит, согнувшись
На красивой, затейливой формы
Скамейке
Поезд набирает скорость
И по-прежнему не слушается команд
Станция «Электроугли»
Паника, ужас
Что происходит, что происходит
Какое-то прямо Метро-2
Или что это такое, непонятно
Поезд уже набрал скорость
Нехарактерную для поездов метро
Поезд пролетает станцию «Электросталь»
Машинист успевает заметить
Только название станции на стене
Поезд едет уже со скоростью
Японского экспресса «Синкансэн»
Можно сказать, летит
И машинист вдруг ловит себя на мысли
Вернее, на ощущении
Что ему необыкновенно приятна
Эта запредельная скорость
И уже как-то не хочется тормозить
И звонить Михалычу
Хотя все равно, непонятно
И как-то тревожно
И вообще, как быть
Надо бы как-то возвращаться
На станцию «Новокосино»
Сегодня последний день перед отпуском
Отпускные получить, то-сё, все дела
Послезавтра с Ниной
Должны лететь в Анталию
Да, в Анталию…
Лететь в Анталию…
Это… море… да…
Отпуск… отпускные…
Но как же приятно
Нестись со скоростью
Японского экспресса «Синкансэн»
И даже с еще большей скоростью
И уже даже и не очень тревожно
Как-нибудь, ладно
Как-нибудь
Михалыч, Анталия, Нина
Как-нибудь обойдется
Машинист пока еще толком не понимает
Что с ним происходит
Но тело его уже начинает догадываться
Он откидывается в своем кресле
И просто смотрит прямо перед собой
В тоннеле становится все светлее
Нет, поезд не поднимается
На поверхность Земли
Просто тоннель заполняется
Мягким желтовато-розоватым светом
Исходящим из неизвестного источника
Машинист смотрит прямо перед собой
Мелькают станции со странными названиями
«Проспект Героев Невежества»
«Алмазное шоссе»
«Мемориал Жестоковыйных»
«Библиотека имени Мученика Уара»
«Улица 1453 года»
Машинист смотрит прямо перед собой
Расфокусированным взглядом
И нехотя думает – ну надо же
И вдруг – станция «Свиблово»
Беловато-сероватый мрамор
Колонны
Гербы русских городов на стенах
Какое «Свиблово», почему «Свиблово»
Даже никогда не работал
На этой линии
На платформе толпы пассажиров
Наверное, утро, час пик
Поезд несется уже гораздо быстрее
Японского экспресса «Синкансэн»
Но машинисту каким-то образом
Удается разглядеть каждое лицо на платформе
Каждое лицо
Парня с наушниками
Девушку с электронной книгой
Женщину с книгой в цветастой мягкой обложке
Усталых теток бухгалтерского вида
Угрюмых мужиков в камуфляже
У одного из них на рукаве нашивка
ЧОП Беркут
Просто угрюмых мужиков, без камуфляжа
В черных джинсах, черных шапках
И черных куртках
Несколько прекрасных женщин
Несколько женщин
Умеренной степени прекрасности
Несколько женщин
Ну таких, симпатичных, в принципе
Несколько просто женщин
О которых нельзя сказать
Ничего определенного
Несколько очень некрасивых женщин
Очень элегантную пожилую женщину
Несколько пожилых женщин
Не обладающих элегантностью
Несколько сморщенных старушек
И одну необыкновенно, невероятно
Прекрасную женщину
И старичка
С, как это принято говорить
Добрым и мудрым взглядом
Или еще говорят – с добрым прищуром
И – конечно же, с седой бородой
Старичок с добрым и мудрым взглядом
Может быть только с седой бородой
Так сказать, законы жанра
По-другому ведь и не бывает
Старичок очень долго
Смотрит в глаза машинисту
И, знаете, как в таких случаях говорят
Улыбается одними глазами
Что такое улыбаться одними глазами
Как это вообще – непонятно
И тем не менее
Да – улыбается одними глазами

И до машиниста постепенно начинает доходить

Поезд несется дальше
В желтом и розовом свете
В сознании машиниста
Вдруг всплывает мысль
Что ему почему-то всегда очень нравился
Длинный перегон
Между «Перово» и «Шоссе Энтузиастов»
Едешь себе, едешь
Думаешь о своем
И еще подумалось: немного жаль
Что теперь уже не придется ему
Приезжать на конечную станцию «Третьяковская»
И громкоговоритель не будет объявлять
Станция «Третьяковская», конечная
Переход на Калужско-Рижскую линию
И станцию «Новокузнецкая»
Поезд дальше не пойдет
Просьба выйти из вагонов
Почему-то нравился этот момент
Не очень понятно, чем именно
И вот теперь этого уже не будет

Ну и ладно

Машинист закрывает несуществующие глаза
И ему становится теперь уже
Окончательно хорошо

Новый мир, #5, 2015
 
 
 
 
2-й круг:
 
 

 
 
ВЛАДИМИР АРИСТОВ: ПРОСЕКА КИНО

(Новый мир #2, 2018)
 
 

АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ: СКАЗКИ

 
ПОРОСЁНОК ПИНГ

очень не хотел стать ветчиной, когда он вырастет. Поэтому он выучился и стал академиком. Мистер академик Пинг! Попробуй-ка такого зажарь с яичницей!

Но вообще он мечтал о своем яблоневом саде.
 
 

БЕЛАЯ И ЧЁРНАЯ ПЕШКИ

потянулись друг к другу на самой середине доски. Потянулись — мягко сказано, их давно тянуло друг к другу. И сейчас, преодолев в пехотной марш-атаке под густым огнем противника эти несколько мучительных клеток, посредине поля боя они стояли друг против друга. Взгляды их дрожали то ли от напряжения, но скорее от нервов. А их пальцы потянулись и нашли друг друга, слабые, они тут же схватили чужую руку изо всех сил, уже не чужую руку. Их губы нашли друг друга, так, что даже зубы ударились. Неловко повернувшись в объятиях, они вообще упали. И продолжали обниматься. Изо всех сил, не потраченных в итоге на войну.

Другие фигуры прекратили боевые действия и обступили их, заслонив от глупо улыбающегося недоумения смотрящих на них во все глаза людей.

Родятся ли у них серые шахматы-дети? Может, и рыжие.
 
 

КОШКА-БАРИСТА ФРАНКЕШКА

лучше всех рисовала рисунки на капучино. Хвостиком махнула и завернула вязь! Ристретто у нее был самый бодрящий — ровно 5 лаканий, таких ядреных. Латте Франкешка давала своим котятам, и это о многом говорит. А еще многие сорта она изобрела сама, а тут уже о многом сообщат названия — «Марсианский цинк» или «Боуи, боги, беги». Но не обо всем.
 
 

ДМИТРИЙ ДАНИЛОВ: ГРУСТНАЯ МУЗЫКА ВО ВЛАДИВОСТОКЕ

Во Владивостоке
В этом портовом
Шумном
Азиатском
Говорят, бандитском
И так далее
Ну в общем, вы поняли
Городе
В общественных местах
Кафе, ресторанах, гостиницах
Звучит тихая
Медитативная музыка
Интересно, почему так
То ли все владельцы заведений
Вдруг стали цивилизованными людьми
Или авторитетные люди
Собрались, собрали всех
И сказали
Что должна быть везде
Нормальная цивилизованная музыка
Вообще везде
А если где-то будет музыка
Нецивилизованная
То мы её
Выключим навсегда
У неё навсегда
Кончатся батарейки
Потому что нельзя
Порочить имидж нашего города
И нельзя тем самым
Вредить нашему бизнесу
Может, в Европе где-нибудь
Услышали так
Или, не знаю, в Японии
Или ещё где-нибудь
Или сами допёрли
Трудно сказать
И стало так
И теперь во Владивостоке
Звучит спокойная грустная музыка
Обедаешь в ресторане
И тихо грустишь
Выпиваешь в баре
И лёгкая светлая печаль
Обволакивает твоё сердце
Едешь в лифте
И слёзы наворачиваются на глаза
Даже если и не очень много выпил
Поднимаешься ночью в лифте
И тебе хорошо, хорошо, хорошо
Во Владивостоке вообще хорошо
Как-то это необычно
Как-то это странно
Как-то не очень понятно
Почему так
На фестивале
(Это причина приезда)
Тебя окружают
Светлые умные милые люди
Словно бы некие ангелы
Персонал любых заведений
Космически вежлив
Охранники строги и добры
Словно бы некие
Воины света
Вид из окна на Амурский залив
Такой, что от его прекрасности
Прямо вот опускаются руки
И закрадывается подозрение
Может быть, просто уже всё
Всё уже, всё
Как в анекдоте про Изю
Может быть, это какой-то особенный
Внутренний Владивосток
Как пелевинская Внутренняя Монголия
Вечный светлый Владивосток
Где нет ни авторитетных людей
Ни убийств, ни коррупции
Ни болезни, ни смерти
Ни печали, ни воздыхания
А есть только грустная музыка
В небесных кафешках и барах
И лифтах, не социальных
И вечный Амурский залив
Говорят, это иногда случается незаметно
Как в стихотворении Владимира Богомякова
Где человек (сосед, кажется)
Умер и не почувствовал особенной разницы
Уехал в Екатеринбург
Поселился в гостинице «Исеть»
И так далее
И становится как-то тревожно
Но это проходит
Смотришь на себя в зеркало
На своё, извините за выражение
Физическое тело
Оно отражается, оно движется
Оно есть
Заглядываешь в кошелёк
Там карты и деньги
Не то чтобы очень много
Столько, сколько и было
Проверяешь в телефоне
Банковские приложения
Сообщения в вотсапе
Комментарии в фейсбуке
Смотришь в окно
На симпатичный Амурский залив
И с облегчением понимаешь
Что всё хорошо и нормально
Не внутренний это Владивосток
А внешний
Всё осталось как было
Подумаешь, грустная музыка
Просто, наверное, так совпало
Настроение было такое
Как говорят, накатило
Всё осталось, как было
И все мои вещи
Привычные вещи этого мира
Здесь, рядом, со мной
И авторитетные люди
И убийства с коррупцией
И печали, и воздыхания
И болезни
И смерть.
 
 

3-й круг:
 
 

 
 
ВЛАДИМИР АРИСТОВ

Растворяясь в толпе без остатка

Двое за руки взявшись шли
В одинаковых синих штанах
Она – ниже ростом немного него
В серой куртке с рюкзаком кажется
желтым
И зеленою мягкой сумкой
Он в красной куртке с черным
рюкзаком на спине
Издалёка нимбом светилась его лысина
или только тонзура
Я видел их далеко впереди
После их поцелуя на улице

Не фиксировали они ничего
Ни о ком – ничего – обо мне, да и о
друг о друге наверное не подозревали

В каждом из них и в нас –
толпа
Что топочет по-своему
Выжать бы из рукопожатий время –
что воротится к нам от околицы взгляда

 
 

АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ: СКАЗКИ
 
ЧЕРЕПАХА ПОЁТ БЛЮЗ

Трудно быть черепахой-блюзменом. Это примерно как на той картинке из интернета про крокодила, что в оркестре пытается бить в тарелки или дуть в трубу, а морда ему мешает. То есть, конечно, лицо! Ведь крокодилы – тоже люди и обижаются. Так и у Черепаха. Черепахи же не пьют, они получают всю необходимую жидкость из сочных (или не очень) трав. У них вообще маленький треугольный язычок. Как тут прикажешь пить виски, как полагается настоящему блюзовому музыканту?!

Зато курить он умел мастерски, всем на зависть – из двух маленьких черепашьих ноздрей дым пускался, что из пасти дракона!

А блюз он играл лучше всех. Настоящий черный печальный блюз! Густой, как чернила. Стоило только вспомнить о беде с проливающейся бутылкой виски, как дорогущий напиток затекает между панцирем и черепашьей кожей в пластинках, и эти самые пластинки потом слипаются, становятся сладкими от бурбона, хоть в химчистку отдавай, бррр… Так настроение становилось как раз в самый раз печальным для блюза.

И Черепах выдавал его так, что все кричали, хлопали, раздавались бисы по несколько минут! А потом все в клубе звали присесть к ним за столик и выпить с ними виски. Ведь всем же хочется селфи с великим черепашьим блюзменом! Который не умел пить виски – и все его беды начинались по новой…
 
 

ДМИТРИЙ ДАНИЛОВ: НЮРНБЕРГСКАЯ КАЗНЬ

Случайно прочитал где-то
Не помню где
Про казнь нацистских преступников
В Нюрнберге

Казнили их (вешали)
В тюремном спортзале
Были приглашены журналисты
Был специально приглашённый из США
Квалифицированный американский палач
Некоторые просили их расстрелять
Но им отказали
Повешение, только повешение
Повешение происходило трудно
Падая, нацистские преступники
Ударялись лицами о помост
И потом хрипели в петлях
С разбитыми в кровь лицами
Хрипение и судороги
Продолжались долго
Только кажется, что повешение
Это что-то быстрое, лёгкое
Раз — и всё
Нет
Один, говорят, умирал пятнадцать минут
Другой восемнадцать
А ещё один
Чуть ли не двадцать четыре
Пришлось прямо его душить
Цифры неточные
Я уже точно не помню
Не хотелось бы уточнять
Но примерно такие

Повесив очередного нацистского преступника
Американский палач
Аккуратно среза́л кусок верёвки
И привязывал к нему табличку
С именем повешенного
Привёз потом эти кусочки верёвок
В Америку
И продал с неплохой выгодой для себя
По триста, кажется, долларов
Опять-таки, точно не помню
Тогда это были очень неплохие деньги

Жалко их?
Да нет
В общем-то
Что значит жалко
Что это за идиотское слово
Нет, их не жалко
Их трудно жалеть

А что тогда?
Что тогда?
Какие выводы мы можем сделать
Из этой истории?
Не изо всей истории
Второй Мировой войны
А из истории вот этой вот казни
В тюремном спортзале?

Хрен его знает

Осень, холодно
Серое небо и серый дождь
Серая унылая окраина
Автобусная остановка
На которой давно перестали
Останавливаться автобусы
На скамейке
Внутри остановочного павильона
С разбитыми стёклами
Сидят два человека
У них опухшие красные лица
Он в грязном спортивном костюме
Абибас
В грязно-белых кроссовках
С развязавшимися шнурками
Она в нелепой болоньевой куртке
В облупившихся, когда-то лаковых туфлях
С неопрятно накрашенным ртом

Они грызут огромное, ненормальных размеров
Яблоко
По очереди, передавая друг другу
Грызут, грызут
Бесконечно долго
Целую вечность
И всё никак не могут его
Окончательно сгрызть.
 
 

4-й круг
 
 

 
 
ВЛАДИМИР АРИСТОВ: НОЧНАЯ ИЮЛЬСКАЯ ДАЛЬ

(Текст есть в Logocentrism ч.I
 
 

АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ: СКАЗКИ

Мышонок Бим-Бум-Бокс Черное-Ухо

А мышонок Бим-Бум-Бокс очень любил рэп. Стучал его своими маленькими лапками везде, где можно и нельзя. Уж сколько раз ему делали замечания родители. Кошки же услышат, это опасно! Даже таскали его немного за ухо – у него как раз при полностью белой шкурке было одно ярко черное ухо. Из-за этого уха он верил, что в нем живет душа черного рэпера. Небольшая душа, как и сама он. Но очень музыкальная. И он продолжал настукивать ритм, начитывать рэп. Большие люди, жившие в его даче, были, увы, не большими любителями рэпа. Да им медведь на ухо наступил, если честно сказать… Поэтому слушали они больше радио, чем музыку. Они – вот потеха! – считали, что в доме завелись мыши и грызут на чердаке и между старыми стенами обои и все остальное. Грызть эту шелуху и пыль, это ж надо придумать… Это ведь как минимум антисанитария – да и все продукты сейчас можно заказать в мышиных супермаркетах, даже с доставкой. Но люди придумали ставить даже мышеловки. Мышонок Бим со своими крутыми черными, белыми и рыжими с белыми яблоками друзьями оттаскивал их себе в чердачный клуб и переделывал в ударные установки. Боюсь, взрослым без музыкального слуха будет сразу не заснуть! Но а ты спи, уже поздно, в школу рано, а завтра расскажу про…
 
 

ДМИТИРЙ ДАНИЛОВ: ПРЕВРАЩЕНИЕ

Проснувшись однажды утром
После беспокойного сна
Грегор Замза обнаружил
Что он у себя в постели
Превратился в насекомое
Но не в «страшное»
Как в знаменитом рассказе Ф. Кафки
А в обычное такое, маленькое
Насекомое
Не в огромное, как у Ф. Кафки
Занимающее всю кровать
А в крошечное, типа таракана
Посреди огромной кровати
Бывает, таракан заползет в кровать
Так и тут, так и тут
Но это, конечно, не таракан
Другое насекомое
Похожее на таракана
Назовем его – насекомое грегорзамза
Мало чем отличимое от таракана
Вообще ничем

Обнаружив себя
Посреди огромной кровати
Насекомое грегорзамза
Поначалу обеспокоилось
Как же так, надо же ехать
В командировку
Поезд отправляется в пять утра
А уже без четверти семь
Как же это так
Не услышал будильника
Как ужасна профессия коммивояжера
Что же делать

И мать стала осторожно стучать в дверь
Грегор, уже без четверти семь
И отец тоже стал стучать
Тоже осторожно, но кулаком
Грегор, Грегор, в чем дело
И сестра жалостливо спрашивала
Грегор, тебе нездоровится?

Но грегорзамза очень быстро осознал себя
Маленьким насекомым
Мысли о превратностях коммивояжерства
Быстро покинули его хитинную голову
Родственные чувства
Растаяли в утреннем тумане
Грегорзамза быстренько добежал
До угла кровати
Резво спустился по ножке кровати на пол
И начал обследовать новую реальность
Свою обычную маленькую комнату
Фасеточным взглядом посмотрел
На портрет в золоченой рамке
На портрете была изображена
Дама в меховой шляпе и боа
Она сидела очень прямо и протягивала зрителю
Тяжелую меховую муфту
В которой целиком исчезала ее рука

Да пофиг
Подумал грегорзамза
И это была его последняя
Человеческая мысль

Грегорзамза оббежал комнату по периметру
Нашел хлебную крошку, съел
Странный такой способ поедания
Странный вкус
Так приятно, так хорошо
Новые ощущения
Еще одну крошку нашел
Как же приятно это насыщение
В общем, можно ведь жить
Да, жить можно
И еще какую-то хрень нашел
Возможности поедания
Практически беспредельны

Тем временем все всполошились
Грегор, открой
Грегор, Грегор
У грегоразамзы теперь другая реальность
Крошки и все вот это
Приперся управляющий
Почему Грегор не поехал
Пятичасовым поездом
Грегору нездоровится, господин управляющий
Надеюсь, ничего страшного
Впрочем, нам, коммерсантам
Не пристало болеть
Такая уж наша работа
Да, господин управляющий
Грегор, открой, Грегор, Грегор
Грегорзамза тем временем
Обнаружил труп мухи
О эти новые, невыразимые
Вкусовые ощущения

Наконец, взломали дверь в комнату
Бывшего Грегора Замзы
И никого не обнаружили
И дальше мучительные дни неизвестности
Что с ним, где он, что вообще происходит
Тем не менее, семейство продолжает есть, питаться
Новые крошки, фрагменты пищи
Падают на пол
Грегорзамза освоил уже всю квартиру
Великий мир Многообразия Крошек
Открылся перед ним
Новый прекрасный мир

У грегоразамзы все хорошо
Только иногда всплывут
В насекомом сознании
Слова «образцы сукна»
Или «поезд в три пятнадцать»
Но это так, мелочи
Следы бывшей, бессодержательной жизни
В которой не было крошек
Не было трупиков мух
И новых вкусовых ощущений

Искать уже перестали
Отец целыми днями
Читает газету и пьет
С утра пиво, а ближе к вечеру
Что-нибудь крепкое
Мать тихо сошла с ума
Ходит, улыбается
Гладит рукой фарфоровую статуэтку
Изображающую как бы что ли
Какую-то пастушку
Или непонятно кого
И говорит – Грегор, Грегор
Сестра посерела, постарела
Даже как-то сморщилась
Хотя, в ее возрасте
Не положено вроде бы сморщиваться
Сидит все время с книгой
(Тут есть большой соблазн написать
Что с книгой Ф. Кафки, но нет
С какой-нибудь другой книгой
Например, Р. Музиля
Человек без свойств, допустим)

И нет у этих людей облегчения
Которое они все испытывают
Когда, наконец, подохло
Это огромное насекомое
Из рассказа Ф. Кафки
Нет у них загородной поездки
На трамвае
И дочь не поднялась в конце поездки
И не выпрямила свое молодое тело
Оно у нее теперь не молодое
Нет у нее теперь тела
И с душой тоже проблемы
Лицо сморщилось
И слезные протоки окончательно пересохли

Все заканчивается тем
Что сестра заходит в комнату Грегора Замзы
Просто так, она периодически
В нее заходит, просто так
Без всякой цели
И случайно наступает
На грегоразамзу
Который как раз нацелился
На очередную хлебную крошку
Или на очередной трупик мухи
Раздается неприятный хруст
Сестра отдергивает ногу
Совершает трущие движения
Подошвой об пол
На полу остается след
От грегоразамзы
Жидко-хитинный след
В этом месте есть соблазн написать
Что сестра якобы «что-то почувствовала»
Но нет, она ничего не почувствовала
Кроме брезгливости и досады
Надо будет сказать служанке
Пусть уберет

Служанка все убрала
И почти вертикальное страусовое перышко
На ее шляпе
Всегда раздражавшее господина Замзу
Покачивалось во все стороны.
 
 

финал
 
 

 
 
НЕЙРОПОЭТ:
 
ПОКРЕЩЁННЫЕ И ПРОРОКИ
НА ДВОРЕ ЛУЖИ
МИЛАЯ СТРАНА МОЯ
КОСАЯ ПОЛИЦИЯ УЧИТ ТАНЦЕВАТЬ (ДИРЕКТОР ПЛАЧЕТ)

(Тексты есть в Logocentrism ч.V.
 
 

СЛЕДИТЕ ЗА ОБНОВЛЕНИЯМИ. ПЛАНЫ БОЛЬШИЕ.