Мигел, пока его маленький ветхий японский кораблик перекатывался с волны на волну, озирал эти владения и ни о чем не думал.

Скандинавским летом люди всех возрастов снимают с себя столько одежды, сколько позволяет им чувство собственного достоинства и три невинности — солнечный свет, вода и вознаграждение прикоснуться к телу.

В мельчайшей грануле становится видна вся Вселенная. Пляшут от радости кровяные тельца. Но брось взгляд на доску и ты не увидишь дальше следующего хода, не слушаются тебя костяные фигуры.

Когда Гия ещё знал свой возраст с точностью двух лет, а из Батуми в Гагры ходил дизельный троллейбус, сваны сошли с гор и устремились кто куда — на Олимпиаду, землетрясение, ликвидацию, а кто и вовсе — эмиграцию.

Потребность хорошенько вдуматься в мерцающий столб пустоты, именуемый настоящим моментом, тоже химера. Пока ты в него вдумываешься, едва успеваешь начать, как его уже простыл и след.