За моим правым глазом висит мешковина, за левым — зеркало. Я, конечно, не вижу ни мешковины, ни зеркала. Однако то, на что я смотрю, наглядно демонстрирует разницу. Перед мешковиной видимое остается безразличным; перед зеркалом начинает играть.

И если я проживу на мгновение дольше, эта кожа сожмется и исчезнет вместе со мной.

Время от времени я отклоняюсь от основной тропы, а потом возвращаюсь. Я собираюсь представить где-то дальше новую двухполосную автодорогу, но совершаю ошибку: инбридинг своего текста связывает мое воображение.

Звездолет в итоге так и не оторвался от земли, оставшись музеем невиданных замыслов и напоминанием того, какой могла бы быть наша культура в другом, фантастическом мире, если бы в ней заправляли не дельцы, а визионеры

только сюда и можно писать
по вопросам сотрудничества
по урокам судьбы
по бедам дамб