Меня интересует то, как печатное слово, прочитанное в конкретный период формирования сознания — ну допустим с 4 до 7 лет — легло в психику, какими кораллами оно там обросло, с какими другими словами и образами оно там перекрестно переопылилось.

в нем веселый институциональный анархизм умножается на левкинскую криптосистематичность. СП оказывается встроен в новую, странную сеть социальных отношений, а Мандельштам номинируется на премию КГБ СССР.

   Я забыл правило, что если достаточно внимательно смотреть на фотографию, она всегда ответит на вопрос — даже если ответ вызовет дальнейшие вопросы.

* * * вечером наташа съела яблоко и незаметно для меня оставила веточку на кресле я проснулся и сел за компьютер а она из кровати […]

Есть критический возраст, если можно так говорить о книге — тридцать семь лет; если за это время ни один человек не обратит на неё внимания, не возьмёт домой или хотя бы в читальный зал, она отправляется в Лион.